Книга Bad idea, страница 35 – Ана Эспехо

– Не привык что девушки кроме стонов способны излагать свои мысли и обличать их в слова? – ехидничаю, упиваясь минутной властью, что по какой-то причине Хард добровольно передалмне в руки. – Слишком много информации и незнакомых слов на твою кучерявую голову, Том? – мои губки округляются и клянусь британца передергивает, и невидимая рябь проносится по его точеному профилю. По моему нескромному опыту предположу, что так выглядит плохо контролируемое возбуждение.

Хард пропускает мимо ушей мои подколы, что жутко разочаровывает. Я только размялась и вошла во вкус. Спорить и припираться с кареглазым дьяволенком очень интересно и опасно. Ощущение, что ходишь по натянутому канату между небоскребами – одно нелепое движение и падение.

Британец разглядывает мою скромную комнату обычной девчонки, не задерживая своё внимание дольше нескольких секунд на моих вещах.

– Живешь одна? – он походит к письменному столу и перекладывает с места на места мои тетради и учебники, создавая хаос на моем рабочем месте. Я аж потею от возмущения и бестактности этой скотины, и Хард подмечает мою реакцию. Это то же самое, если бы я заявилась к брюнету домой и нарушила бы его порядок.

– Интересуешься ради любопытства или планируешь еще одну встречу? – Томас хмыкает и закатывает глаза. Моя привычка не отвечать на прямо поставленный вопрос бесит кареглазого. – М, Томми? – он вспыхивает от гнева и обдает меня пылающим взглядом, пуская в меня сверкающие молнии. Если бы взглядом можно было убивать, моё бездыханное тело валялось бы на постели.

– Не смей меня так называть, – Хард цепляется за спинку моего кресла как за спасательный круг и единственную вещь, что удерживает его на месте от моего удушения. Умереть после первого и последнего секса в своей жизни – есть в этом что-то поэтичное.

– Или что, Томми? – он загнанно дышит через рот и карие, пронзительные глаза его бесстыдно рыскают по оголенным участкам моего тела, забираясь под белоснежную простыню. – Ой-ёй, прости, – наигранно хлопаю себя по губам, наказывая за шалость, но я знаю, что наказать мои губы мечтает Хард, – я больше так не буду, Томми…

Озверевший Томас срывается с места, а я даже пискнуть не успеваю. Британец хватает меня за шею, стаскивает на пол и ставит на колени. Хард перемещает ладонь на затылок и держа меня за волосы, оттягивает голову назад до пронзающей боли, отчего в уголках моих глаз собирается капельки слёз.

– Я ведь могу и передумать, – горячий и яростный шёпот Томаса проникаетв мои приоткрытые губы крупными глотками, обжигая изнутри, – и взять тебя силой, – длинные пальцы брюнета впиваются в кожу и сильнее натягивают волосы, вынуждая меня скулить. – И мне будет абсолютно плевать на твой комфорт и твоё наслаждение, – мягкие губы Тома около моего уха и его грязные, грубые слова ласкают мой слух.

Давление на затылке исчезает и Хард возвращает мне личное пространство, но не торопится уйти. Стоит рядом и смотрит на меня с высоты своего роста, опустив голову.

– Если ты хочешь, чтобы я… – смущенно поглядываю на ширинку брюнета, предчувствуя, что ему сейчас не помешала бы разрядка, и заливаюсь густым румянцем, – тебе придется поэтапно мне все объяснять. – Послушно сижу на коленях, положив руки на бедра – не самая унизительная поза, особенно, если парень, перед которым ты совершила коленопреклонение, желает твой ротик.