Книга Bad idea, страница 321 – Ана Эспехо

– Ты еще не смотрела в шкафу и под кроватью. – Пытаюсь взять её на слабо. Перевести все в шутку и как-то развеять это гнетущее напряжение, что убиваетменя и смягчить презрение, источаемое моей девочкой.

Она высокомерно хмыкает, даже не удосужившись ответить мне какой-нибудь колкостью или саркастичной шуточкой, как это обычно бывает при наших мелких ссорах. Майя подходит ко мне почти вплотную и вместо привычного жара и волнения, вызванных ее близким присутствием, у меня по коже бегут мерзкие и отвратительные мурашки и где-то на спине проступает ледяной пот. Она, блять, на меня даже не смотрит, воспринимая моё присутствие как временную трудность. В то время как я поглощаю жадным взглядом каждое движение ее тела, к которому мне страстно необходимо прикоснуться, каждый ее вздох, впитывая ее выдохи вместе с новой порцией кислорода. Я облажался гораздо сильнее, чем предполагал. В лучшем случае, Майя заставит меня умолять о возможности коснуться её. В худшем, больше никогда к себе не подпустит.

Разве не этого я добивался? Полное презрение и чистая ненависть порожденная болью во имя лучший жизни для Майи без меня. Вместо этого сегодняшний день превратился в сущий ад на земле, где я собственными руками обижал эту прекрасную девушку и смотрел на её страдания. Нет ничего хуже, чем непонимание и боль в чистейших небесах моей девочки. Разве что слезы и тихие рыдание, которые я слышал за закрытой дверью её библиотечной коморки. Уже тогда я едва не сдох и понял, что на самом деле натворил.

Любовь Майи ко мне сильнее всего дерма, что я обрушил на неё. Возвращение чертовки ко мне красноречивее любых слов.

Чертова стерва распахивает шкаф с моими вещами и бесцеремонно раздвигает мои футболки и рубашки на вешалках в стороны, добираясь до задней стенки шкафа, снова ничего не обнаружив. Остается невозмутимо спокойна, не позволяя себе разочарование – она страстно желала поймать меня с поличным, чтобы оправдать всю свою боль и унижение, что я обрушил на неё, потопив меня в правдивости своих слов. Но в разрез с собственными поступками Майя берет рукав моей рубашки и подносит к своему лицу блаженно вдыхая запах моего тела, что впиталась в ткань. Она жадно дышит, впившись в этот клочок ткани, словно восстанавливая в своей голове образ менее жестокого Харда. Горячая волна нежности и любви к этой девчонке захлёстывает с такой силой, что в груди нещадно горит. Я поджимаю губы, подавляя сладостный стон от увиденной картины ина секунду оседаю на краю постели. Хорошо, что Майя стоит спиной ко мне и не видит насколько низко я пал.

Она расправляет мою одежду и аккуратно закрывает двери, оберегая образ Тома Харда, через насмешки и злость который проявлял свою покорёженную любовь, запирая ее в деревянной коробке. Собственными руками я практически заживо похоронил все то хорошее, что было между нами.

Майя резко оборачивается, вспоминая о последнем возможном тайнике и подходит к постели с правой стороны. Она встает на колени и заглядывает под кровать, придерживая одеяло рукой, что, свисая, закрывает ей обзор. Не знаю, что ей удалось найти, но меня моя девочка определенно радует открывавшимся видом на её очаровательную задницу, что ищет себе приключений. Желание отвесить несколько смачных ударов по её упругой попке настолько остро ощущается, что ладони пульсируют, а кончики пальцев яростно покалывают. Еще бы я не отказался трахнуть её прямо в этой позе, когда задница этой сучки безобразно выделяется, а сама она наполовину под кроватью, скребет ноготками паркет и отрывисто стонет, пока я вдалбливаю в неё простую истину своего понимания любви. Нет, слишком рано! Своё ублюдское поведение даже хорошим перепихоном не исправить. Здесь нужен тонкий и изящный подход, когда любящий парень залечивает раны своей любимой, готовый на немыслимые поступки. Ну, я могу изящно ее трахнуть – и это плохая идея.