Книга Bad idea, страница 307 – Ана Эспехо

Подхваченная невидимым потоком, вылетаю из библиотеки под удивленный взгляд миссис Болм, привыкшей всегда видеть меня собранной и сдержанной, и с гордо поднятой головой направляюсь в мужскую раздевалку. Стук моих каблуков в коридоре свидетельствует о моей стойкости и заглушает удары моего перепуганного сердца. Я готова к беспощадным разборкам с Томасом прямо в раздевалке. Все дороги так или иначе ведут туда, где я могу застать британца в полуобнаженном виде.

В мужской раздевалке душно и спертый воздух буквально чувствуется кожей. Хард стоит спиной ко мне в одних джинсах и вытирает полотенцем влажные после душа волосы. Моя запальчивость куда-то резко испаряется и внезапный страх все потерять в одну секунду парализует меня, и я стою как истукан, неподвижно, таращась на эту проклятую идеально сложенную спину.

– Том… – Я такая жалкая! Стою здесь как побитая собачонка, несмотря ни на что, вернувшаяся к своему обидчику.

Британец оборачивается на мой тихий зов, но лишь для того, чтобы просто показать, что он заметил моё появление.

– Что… что не так? – Я выпрашиваю ответы на вопросы, которые причинят мне новую боль. Не думаю, что смогу достойно её вынести на глазах у бесчувственного подонка. Хард заталкивает мокрое полотенце в шкафчик и надевает чистую футболку.

– Чего ты хочешь, Майя? – он резко захлопывает дверцу шкафчика и разворачивается ко мне с непроницаемой маской безразличия на лице. Внутри меня все обрывается и падает, как перебитые электрические провода, больше не поддерживающие и не подпитывающие меня жизненно необходимой энергией. – Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Давай. У меня есть, – он смотрит на свои дорогущие часы и хмыкает, прикидывая, сколько ему нужно времени, чтобы поиметь меня в гребаной мужской раздевалке, – десять минут. Для тебя вполне достаточно. – Не могу придумать ни одного остроумного ответа. Я вообще не в состоянии говорить. Каждое слово Харда, произнесённое губами, которые признавались мне в любви и нашептывали вульгарные, но приятные нежности, рвут моё сердце на кусочки,словно кусок мяса. Он снова жестокий и грубый, неспособный чувствовать и сострадать. Неспособный любить.

– Время уходит, – шакалья улыбка обнажает белоснежные зубы этого хищника и не дожидаясь моей реакции, Том закидывает спортивную сумку на плечо и выходит из раздевалки, на прощанье окинув меня смеющимся взглядом победителя. И только когда дверь закрывается, я позволяю себе опереться на шкафчики, чтобы не упасть и не забиться в истерике. Но это так странно, я чувствую такую выжигающую боль в груди, но не могу выдавить из себя ни слезинки. Я выжжена изнутри. Но мне придётся держаться достойно и выглядеть несломленной в глазах у любопытных зевак, впитывающих университетские скандалы как губки. Не останусь же я в раздевалке? Это только усугубит моё и без того бедственное положение.

Собрав всю волю в кулак, выпрямляюсь, поправляю лямку рюкзака и вытираю под глазами внезапно брызнувшие жгучие слёзы. Со стороны я выгляжу так, как и хотела, собранно и непоколебимо. С этой мыслью я выхожу из мужской раздевалки и иду по коридору, неумолимо приближаясь к своему шкафчику, боясь оступиться и выдать своё волнение, сжирающее меня. Но тяжело оставаться безучастной и хладнокровной стервой, коей ты в придачу и не являешься, когда человек, признавшийся тебе в любви, целует другую девушку. Ничтожный мудак подпирает плечом свой шкафчик, пока какая-то левая телка сует свой язык ему в рот. И он позволяет ей делать это прямо на моих глазах! Несколько секунд я тупо моргаю, как ослеплённый олень на дороге, не соображая, где реальность, а где вымысел, трясущаяся от ярости и сладостного желания совершить убийство кучерявого мудака прямо в стенах университета. Я даже готова понести наказание, что угодно, лишь бы оправдать свое разбитое сердце!