Книга Чужие грехи, страница 39 – Елена Грасс

После того, что узнала, всё равно не могу оправдать его поведение. Да, он винит себя за произошедшее с сестрой, но разве это давало ему право так поступать мной?

Вспоминаю его монолог: «Сейчас я тебе и даже себе объяснить не могу, почему выбрал такой путь. Ты ведь сразу мне понравилась, просто признавать этого не хотел, боролся с этим… Во мне тогда кипело всё: злость, ненависть к нему, к вашей семье, потому что не понимал, как твои родители могли воспитать такого ублюдка… Она была моей младшей сестрой, я Настю очень любил. Мне сложно осознавать и принимать, что теперь она лежит в могиле и кормит червей».

Кормит червей… да, осознавать это и понимать тяжёлая ноша, бесспорно. Да ещё и Настя была в таком молодом возрасте. Видимо, он не смог принять её смерть, и корил себя больше остальных. Но сейчас это ничего для меня уже не меняет. Решила, буду растить малыша одна, и помощь мне не нужна.

Анализируя наши отношения, теперь знаю, почему между нами была какая-то невидимая стена, за которую не пускал, не разрешал проникнуть и посмотреть. Максим умалчивал о своих родителях, совсем не говорил о сестре, о своих предыдущих отношениях с девушками.

Словно, он — человек из ниоткуда. В его доме не было ничего связанного с семьёй, так только, пару фотографий, которые и то я увидела случайно. Но при этом, о жизни и семье моей расспрашивал регулярно. Задуматься бы мне, почему, но голова не работала. Голова была занята только Максимом и вопросом, где взять денег, чтобы закрыть кредит.

А ведь, если остановится, задуматьсяна мгновение: погашение кредита тоже моя навязчивая мысль, как у него месть моему брату. Только я не прибегаю к каким-то подлым или незаконным махинациям, не использую для достижения цели людей, никого не обманываю. А так, всё тоже самое. Получается, мы два параноика, но только каждый в своём вопросе.

Да, верно говорят: два дебила — это сила… Мы оба зациклились, но каждый в своём направлении. И эти вопросы нас «съедают».

Теперь всё чаще стало казаться, что впереди меня ожидает удручающая неизвестность. Душу мучило полное отчаянье. Несмотря на мой боевой характер ранее, сейчас я превратилась в пессимистку, не радовало ровным счётом ничего. Оказавшись в этой ситуации, поняла, что сказки живут только в книгах, и что человек человеку по большому счёту — никто. Сегодня родной, завтра уже чужой. А казалось бы ещё вчера думалось, что такое невозможно.

Как в песне у Ирины Аллегровой: я для него была транзитный пассажир. Так, зацепил меня мимоходом пока двигался к своей цели.

Не икается ли тебе каждый день, братишка Сашенька? Как же ты стал таким? Когда? Ведь наш отец учил нас иному. А ты ничему не научился: никого не уважаешь, никого не любишь, ни мать, не сестру, ни эту девушку, ни своего ребёнка. Как только такое возможно, не представляю.

У меня есть племянник, привыкаю к этой мысли.

Несмотря на то, что чувствую себя обманутой и униженной, сердце также ноет и скучает по Максиму. К прекрасному чувству привыкаешь быстро, особенно когда оно кажется тебе взаимным. Отвыкать — вот где жесть.

Он открыл во мне женщину: настоящую, чувственную, нежную. Мне хотелось дарить это Максиму, с ним я стала ранимой. А ему, наверное, тяжело было со мной, в нём боролись два человека: тот, кто ненавидит меня всей душой и тот, кому я всё-таки нравлюсь.