Книга Чужие грехи, страница 23 – Елена Грасс

Мы просидели так около часа, больше молчали и плакали. Я так же как и мама не видела выхода в этой ситуации.

— Ну давай продадим эту квартиру и купим меньше. Потом ещё закроем тот долг, что ты взяла и больше ничего он получить от нас не сможет. Купим другую квартиру и спрячемся, мама. От него спрячемся! Москва большая, он нас не найдёт!

— И что, мы будем жить с тобой в однушке? Это же не жизнь! — и снова заплакала.

— А жизнь бояться приставов, коллекторов? Стирать надписи, намалёванные краской на дверях и в подъезде? Покупать вещи и бояться, что их заберут? Нет, вот как раз это не жизнь!

Я чувствовала себя такой злой, такой бешеной, что, если бы брат появился здесь, вцепилась бы ему в горло своими ногтями! Ненавижу его!

Сколько можно трепать нам нервы, сначала воровать у матери деньги, потом просто давить на неё морально, забирать их силой, вешать на мать кредиты! Он как будто царёк, который приходит к нам за данью, которую мы вечно должны ему.

Мне очень хотелось встретиться с ним, поговорить, попросить, чтобы он забыл дорогу к нам. А ему ещё и долю в квартире подавай?

Трясущимися пальцами набрала его номертелефона. «Абонент временно недоступен». Ничего удивительного.

Ощущение полёта в бездну охватило моё сознание. Мне нужна была опора, иначе с колен в прямом и переносном смысле я уже не поднимусь.

Даша позвонила мне спустя два часа после нашей встречи, спросила адрес и приехала ко мне. Раньше я не привозил её в свой дом, избегал, понимая, чем это закончится. А сегодня после неожиданного звонка назвал адрес без колебаний.

— У тебя что-то случилось? Ты белая как простыня. Всё нормально? — осматриваю её быстро с ног до головы, пытаясь понять всё ли с ней в порядке.

— Случилось, но говорить не хочу. Нет смысла и помочь ты мне не сможешь. Но в целом всё в порядке, — кивает мне.

— Расскажешь?

Слёзы катятся из Дашиных глаз, она подходит, обнимает меня и утыкается носом в грудь.

— Давай посидим без разговоров, ладно? — проговаривает практически шёпотом.

— Голодна? — пытаюсь отвлечь её.

— Нет, спасибо.

— Чай?

— Нет, не хочу чай.

— Кофе? — как дурак перечисляю банальные возможные варианты, — шампанского?

— Нет, ничего хочу. Ты живёшь один? — голос дрожит, пытается переключить внимание.

— Да.

— А родители? Ты один у них?

— Сестра есть, точнее, была. Привыкнуть не могу пока к этому слову «была».

— Как это, была? Уехала? Замуж вышла? Носит другую фамилию? — шутит.

— Умерла.

Смотрит на меня с неприкрытым удивлением. Настигает пауза, ожидаемая и та, которую я ненавижу.

Эти паузы уже проходил с родителями, когда мы стояли и слушали врача скорой помощи, мол, примите соболезнования, ваша девочка умерла, порезы слишком глубокие, спасти было нереально.

Помню, как сел на пол, взял её безжизненное тело к себе на руки, положил на колени и начал баюкать. Когда мама качала маленькую Настю, та часто вредничала и капризничала, и я, желая помочь, приучил сестру к своим рукам. У меня она успокаивалась быстрее и засыпала. Мама прекратила плакать и замерла. Отец начал трогать меня за плечо и повторять, чтобы я положил её на диван, и отошёл в сторону, тело нужно было увозить в морг.

Потом эти паузы были частыми. Окружение хотело задавать вопросы, получать ответы. Людское любопытство безгранично, иногда людей не останавливают даже элементарные правила приличия.