Книга Чужие грехи, страница 17 – Елена Грасс

В её нежелании общаться на данную тему наши интересы не совпадали. Мне нужно знать, где этот ублюдоксейчас.

Не зная, как разрядить обстановку, я вывернул на дорожку к фонтанам. Проходя мимо, я не удержался, и, набрав в руку воды начал брызгать в Дашу. Не сильно, лишь капли. Даша растерялась.

Я ожидал, что она начнёт психовать, причёска, макияж, все дела, а она отреагировала совершенно неожиданно для меня: удивилась, а потом засмеялась.

Мы гуляли и неторопливо разговаривали, не обращая никакого внимания на окружающих. Но даже этого мне было достаточно. Я наслаждалась.

Первые минуты контакт складывался тяжело. Но мне хотелось общаться и узнавать его. Мне было интересно.

Когда он спросил меня о семье, замешкалась, стало стыдно. Что я могу рассказать? Даже внешне между нами чувствуется большая разница во всём: он хорошо одет, у него хорошая машина, а я? Что имею я? Сейчас лето, а у меня в гардеробе два летних платья, которые меняю по очереди и нищету в своём доме и мире.

Рассказать ему о чём? Что мой брат загнал нас в долги, из которых никак не получается выбраться? Стыдно о таком.

В тот момент показалось, что наш разговор значил для каждого из нас разное: для него это были просто слова, пустой интерес, для поддержки общения, а для меня ощущение, словно я обличала свои мысли и чувства. Мне не хотелось никаких откровений, они приносили одновременно и боль, и огорчение. Да разве и могло быть иначе? Вечная долговая яма. И она не становится меньше, она растёт из-за того, что долг вовремя мы выплачивать не можем.

До сих пор не понимаю, как получилось, что на маме теперь такие суммы долгов. Просыпаясь каждый день утром, только и думаю: где взять деньги? Как погасить этот долг? А умеют ли другие люди жить на сто рублей в день как мы с мамой?

Мы давно уже живём очень бедно. У нас давно не было в доме сладостей, фруктов или овощей. В сезон урожая на дачах приятельницы мамы приносили овощи и фрукты, и мы забивали морозилку яблоками, кабачком, и всем тем, что можно было потом готовить зимой.

Ни о каких новых нарядах каждый месяц, туфлях, и прочей девичьей радости я не мечтала. Как паранойя у меня были лишь две мечты: закрыть долги и больше никогда не общаться со своим братом. Если со второй мечтой всё было более — менее реально, то вот с первой она была невыполнима.

…После того как Максим обрызгал меня водой, не было злости, наоборот, я вдруг стала ему благодарна, что он больше не лез в душу, и мы переключили наше внимание на другие моменты.

Неожиданно рука Максима обвила мою талию, и в тот момент меня обволокло чувством уюта и защищённости. Я знала его ничтожно мало, но стыдливо понимала, что хотела этих объятий. Нежное чувство к нему побороло вомне все сомнения. За то время как он спас меня, как познакомилась с ним, пока думала писать ему или не писать сообщение, я создавала себе образ героя. Создала…

И в тот момент, когда он обнял я не хотела его отталкивать, наоборот, хотела прижаться, крепче, сильнее. Как же мне захотелось, чтоб он поцеловал меня!

Я тоже чувствовала это желание с его стороны и предвкушение чего-то неизведанного залило мои щёки румянцем, разливаясь волнами по всему телу. Меня охватили невероятные смущение, я понимала, что он это видел, и поэтому опустила глаза.