Книга Измена. Игра на вылет, страница 21 – Елена Грасс

– Ну да, открылись.

– Что-то радости в голосе нет… – сникает. – Что-то пошло не по плану?

– Да, есть немного, – цепляюсь за её предположение. – Но ничего серьёзного, не переживай! – спешу успокоить.

– Расскажи свои впечатления! – ей так хочется знать больше, а мне совершенно нечего ей рассказать.

– Доченька, так голова болит от волнения и переживания, – пытаюсь посмеяться, – давай потом, на днях?

– Ладно, понимаю всё. Папе тогда от меня привет и поздравления! Вы для меня настоящий пример, мамочка! Я буду ровняться на вас в будущем! – сыплет комплиментами, а я плачу тихонько, прикрыв ладошкой рот. – Всё, целую!

– Плохой мы пример, доченька, – говорю уже погасшему телефону, точно зная, что она меня не слышит. – Я совершенно точно никогда не пожелаю тебе, милая, оказаться в такой же ситуации, как твоя мама…

Скинув платье в мусорное ведро, не желая иметь его больше в своём гардеробе, спешу уйти из этого здания прочь.

Выхожу из кабинета и замечаю капли крови. Поднимаю лицо, замечаю, как недалеко стоит мои муж и держит салфетку возле своего носа. Скорее всего ждал меня.

– Ввалил тебе всё-таки Воронов? – молчит, хмурится. – Эх, жалко, я не видела. А как хотелось посмотреть…

Быстрыми шагами иду к выходу из клиники.

– Подожди, Марта, – следует за мной муж. – Я попросил же: подожди! – хватает за руку и держит, не позволяя вырваться.

– Как ты собираешься решать проблему долга? – это единственный вопрос, который мучает меня больше всего. Про измену говорить бессмысленно. Это уже свершившийся факт, который ничего не изменит.

Но долг... Долг Воронову – это то, что может разрушить всё окончательно в финансовом плане для меня самой.

– Пока не знаю. Был уверен, что клиника раскрутится, и я быстро верну ему деньги. Лариска с отцом обещала поговорить и закрыть этот вопрос. Всё бы разрешилось и утряслось, если бы ты не разболтала, что я с ней сплю, и что теперь не хочешь у него работать!

Его слова обрушиваются на меня новым ушатом дерьма.

– То есть то, что высношались как два кролика в кабинете, с условием, что войти в него мог даже Воронов, и ты мне изменил, это как бы ничего, да? А то, что я рот открыла и сказала об этом открыто, так всё испортила, – смотрю на него с нескрываемой ненавистью.

– Лара дверь не закрыла на замок, – объясняется этот идиот, словно оправдывается, что они были застуканными.

Наблюдаю, как из его носа снова течёт кровь, он размазывает её по лицу, а потом задирает его вверх.

– Блин, надеюсь, он мне нос не сломал, мудило.

– А я надеюсь, что сломал, – отталкиваю его с дороги.

– Надо было молчать о том, что увидела! – продолжает муж иди за мной. – Натворила ты дел, Марта! Ох, натворила! Своим языком всё сама испортила, и теперь он не только меня на счётчик посадил, но и тебя захватит. Оставит нас вообще без жилья. Без единственного, кстати!

Он назойлив, продолжает добивать меня, шагая по пятам.

– Какой же ты трус. Боишься, да?

– А ты нет?

– Нет, потому что у меня мозг есть. Мы же с тобой оба знаем, что он не сможет это сделать. Это наше единственное жильё, а значит, никакой суд он не выиграет, желая лишить нас его.

– Разберёмся с жильём, уверен. Марта, пожалуйста, пока не пиши заявление на увольнение, – неожиданно выдаёт мне практически умоляюще. – Всё правильно Воронов сказал, пусть хоть клиника работает, деньги приносит. Прогремела же рекламой на весь город.