Книга Бывшие. Папа для пуговки, страница 41 – Рина Фиори

– То есть ты всерьёз думал, что я тогда…

– Оливка, давай не будем об этом всём. Да, мать мастерски нас развела, и я понимаю, что вина за это на мне, как на мужчине. Ты ни в чём не виновата, и никакие мои оправдания и извинения не помогут исправить прошлое, именно поэтому я хочу сосредоточиться на настоящем, – подношу женскую ладошку к своим губам и целую с тыльной стороны. Аккуратно прижимаюсь к бархатной коже, ловлю сладкий вздох.

– Да, ты прав, Эмилия Карловна наворотила дел, но и мы тоже неправы были. Если бы наш союз был крепким, никто не смог бы вмешаться. Значит, где-то было слабое место, где-то не хватило доверия и силы простить. Я не знаю, как дальше будет, честно… – нервно прикусывает губы.

– Дай мне шанс, Оливка, – ищу возможности встретиться с женщиной всей моей жизни взглядом.Свободной рукой касаюсь аккуратного подбородка и вынуждаю жену повернуться и посмотреть мне в глаза. – Я люблю тебя. Обещаю, что сделаю всё, чтобы это было не только на словах, чтобы ты чувствовала это на деле. Только, пожалуйста, дай мне шанс. Один, маленький шанс, – не помню, когда и кого я в последний раз умолял о чём-либо.

Кажется, будто это было в прошлой жизни. Когда Оливия уходила от меня, я так же пытался уговорить её остаться, но тогда у неё не было причин поверить мне.

– Тимур, я шокирована выходкой Эмилии Карловны до глубины души и вообще не готова обсуждать наше дальнейшее будущее. Да, я сама предлагала поговорить, но… – вздыхает.

– Но? – я жду её ответа, как усталый путник глотка воды в изнуряющую жару. Мне жизненно необходимо услышать от любимой если не «да», то хотя бы что-то близкое к этому.

– Я не хочу что-либо обещать, понимаешь? Я хочу просто жить, я так устала от бесконечных переживаний, от нашего противостояния, а теперь хочу просто жить. Давай не будем торопить события, ведь нам есть чем заняться, у нас с тобой есть Ева. Сосредоточимся на ней, на работе, в конце концов, а там будь, что будет.

Нельзя сказать, что меня удовлетворяет такой ответ, но это право Оливии устанавливать границы и озвучивать свои желания. Я не стану давить на неё, потому что вижу: ей будет только хуже от этого. Жена и так подавлена, расстроена и даже немного растеряна из-за открывшихся вновь фактов.

Оставим этот разговор до лучших времён, ведь кто знает, возможно, в нём не останется смысла, если мне удастся добиться эту женщину снова.

– А расскажи мне о том, какой была Ева, когда родилась, – прошу Оливию, словно невзначай обнимаю за плечи и прижимаю к себе.

Я уже сто раз просил жену об этом, но всякий раз Оливка фыркала и находила способ послать меня куда подальше.

Может, сейчас будет иначе…

– Она была такой маленькой, а ещё всё время плакала. Я смотрела и не могла понять, что делаю не так, садилась рядом с ней и тоже ревела. Спасибо маме, она успокаивала меня и говорила, что у всех новорождённых бывают колики, что нужно взять себя в руки, а иначе малышке будет только хуже, ведь она чувствует моё состояние, что… – Оливка всё рассказывает и рассказывает, а я чувствую, как у меня от её слов сжимается сердце.

Я должен был находиться с нейрядом в тот непростой момент. Я должен был поддерживать её, но за меня это делала Надежда Андреевна, мать Оливии. И я никогда не перестану благодарить её за это, и никогда не прощу свою мать за то, что своим желанием сделать лучше она разрушила всё и навсегда лишила меня возможности увидеть самые важные моменты в жизни каждого родителя.