Книга Бывшие. Папа для пуговки, страница 37 – Рина Фиори

– Очень вкусно, – нахваливает мою стряпню. Впрочем, муж всегда умел говорить комплименты, но мне всё равно приятно слышать от него очередную похвалу.

– Приятного аппетита, – смущённо улыбаюсь, с трудом заставляя себя съесть хотя бы кусочек.

Волнение сковало мышцы, а из головы не выходят мысли о том, как построить дальнейший разговор.

В настоящем у нас нет проблем, если не считать этого небольшого инцидента с Виолеттой. Но в прошлом – огромная обида, которую я так и не смогла отпустить. Наверное, с этого и стоит начать, но как?

– Тимур, знаешь, я хотела бы поговорить о том, что произошло тогда, перед разводом, – начинаю аккуратно.

– Я не знаю, стоит ли это заново всё обсуждать. Я сделал выводы, понял, что был неправ, когда не поверил тебе, даже просил прощения, но ты всё равно приняла решение развестись. Сделанного не вернёшь, может, нам стоит сосредоточиться на настоящем? – отодвигает от себя пустую тарелку и подпирает руками подбородок.

– А как быть с тем, что ты сделал? Ты же сам подтолкнул меня к этому решению, – роняю растерянно.

– Как? – спрашивает, будто уже забыл обо всём. – Я же столько умолял тебя забрать заявление из ЗАГСа, но ты отказалась.

– Так ты же не пустил меня домой, оставил на улице ночью, как собаку провинившуюся! – выпаливаю на эмоциях, но мой, полный отчаяния голос тонет в трели дверного звонка.

Кто-то так настойчиво звонит, что возникает единственноежелание: выйти и настучать по голове нарушителю спокойствия.

Надеюсь, это какая-нибудь соседка за солью, хотя, какая соль? Мы живём в частном секторе, и люди здесь сплошь состоятельные, за солью точно в чужой дом не пойдут.

– Ты кого-то ждёшь? – спрашивает Тимур.

– Нет, думаю, это к тебе, – почему-то уверена, что пожаловала Виолетта.

У неё удивительная способность всё портить.

Сначала вчерашний ужин, потом наше общее утро с дочкой настойчивыми звонками якобы по работе, а теперь вот снова.

Вместе мы поднимаемся из-за стола и идём в прихожую, чтобы открыть дверь и, наконец, угомонить эту разбушевавшуюся какофонию.

– Если это Виолетта, я её прибью, – бурчу себе под нос, пока Тимур открывает дверь.

Поражает наглость нарушительницы нашего спокойствия: как она мимо охраны во двор попала? Виолетту вряд ли бы впустили, а значит, это кто-то близкий.

С улицы веет лёгким сквозняком, и хотя достаточно тепло, я непроизвольно передёргиваю плечами будто в предчувствии чего-то нехорошего.

– Ну, и кто к нам пожаловал? – выглядываю из-за широкой спины мужчины и полностью теряю дар речи.

Уж лучше бы это была Виолетта…

– И тебе, дорогая невестка, добрый вечер. Всегда знала, что ты не можешь меня терпеть, – ехидно произносит Эмилия Карловна, моя бывшая свекровь и мать Тимура в одном лице.

Она постарела, определённо. За те несколько лет, что не виделись, стала худее, и подозреваю, ещё злее, чем была раньше.

– Мама? – муж тоже удивлён не меньше моего. – А почему не предупредила, что приезжаешь? – бросает лёгкую претензию.

– Сынок, разве так встречают мать? Разве такое отношение к той, которая родила, красит мужчину? – начинает давить на совесть в своей обыкновенной манере.

Она всегда была такой, и меняться в лучшую сторону явно не собирается.

– Ты хочешь сейчас об этом поговорить? – отвечает неожиданно Макаров.

В прошлом он просто молча отошёл бы в сторону, пропустив мать в дом.