Книга Бывшие. Папа для пуговки, страница 12 – Рина Фиори

Час от часу не легче…

Спустя час мне всё же удаётся уложить Еву спать. Объяснять проблемы взрослого мира трёхлетнему ребёнку – то ещё удовольствие. Особенно, когда вопросов больше, чем ответов, и льются они, как из рога изобилия.

– Спит? – спрашивает мама, когда я, войдя в кухню, присаживаюсь на край старого деревянного стула.

Устало киваю в ответ и обнимаю себя руками покрепче. Думаю, как начать разговор с матерью, чтобы не показаться грубой и неуважительной.

У нас с мамулей всегда были хорошие отношения, и портить их из-за одного проступка глупо и бессмысленно.

– Мам, скажи честно, ты Тимуру позвонила? – спрашиваю без лишних предисловий, но морально готовлюсь к тому, что родительница станет всё отрицать.

– Да, я, – отвечает вопреки моим мыслям.

От удивления мои глаза округляются и буквально грозят выпрыгнуть из орбит.

Вот так поворот!

А я ведь не поверила Тимуру, думала, себя выгораживает. И слежку посчитала его рук делом, а что, если это не Макаров приказал за нами следить?

И если это не он, то кто тогда?

– Оль, я подумала, что так будет лучше, – отвлекает от мыслей мама. – Жить в таких условиях, – взмахом руки обводит окружающую нас обстановку, – неправильно это. Меня к себе позвала соседка бывшая, Мария Степановна, помнишь? Мы вместе работали с ней когда-то на «скорой». Она обещала мне комнату выделить, у неё дом большой, – грустно улыбается.

– Мама, даже не думай, – хмурю брови. – Мы будем жить вместе, и к Тимуру я не собираюсь возвращаться, ещё чего, – фыркаю. – Маменькин сынок.

– А ведь когда-то ты полюбила этого маменькиного сынка, – присаживается на стул напротив и накрывает мою ладонь своей тёплой рукой. – Помнишь? – бередит душу воспоминаниями.

Мама права. Когда мы с Тимуром познакомились, для меня было совершенно неважно, сколько у него денег и комнат в квартире. Я любила, хоть и не слишком демонстрировала свои чувства, и со стороны могло казаться, что я только позволяю тогда ещё молодому парню, любить себя.

Но мама – тот человек, который всегда видел меня насквозь, и уж она-то знала, что я по уши влюблена.

– Помню, – отвожу взгляд. – Но прошло немало времени, море ошибок сделано, которые прощать нельзя.

– Или не хочется прощать? – спрашивает мама вкрадчиво.

– Да дело ведь не в хочется – не хочется,мам. Ну, глупо наступать на те же грабли, а потом снова пожинать плоды собственной наивности.

– Теперь у тебя ребёнок, и ты должна о дочери думать, – голос мамы становится строже.

– Ладно, завтра рано вставать и этому, – небрежно взмахиваю рукой, – телефон отвозить. – Спокойной ночи, – ухожу, давая понять, что продолжать разговор не намерена.

Утром поднимаюсь пораньше, готовлю для дочери завтрак и бегу скорее собираться, пока Ева не проснулась. Тащиться с ребёнком в город – так себе идея. Да и Тимуру может показаться, что я навязываюсь с дочерью, уж лучше поеду одна.

– Мамочка, доблое утло, – маленький ураган в виде ребёнка врывается в тесную кухню, едва не сбивая стоящий на своём пути стул.

Ева усаживает за стол, пытаясь откинуть с лица завитки каштановых волос, но те упрямо лезут обратно.

– А я хочу кушать, – весело болтает ножками и улыбается.

– Так-так, малыш, пойдём-ка умоемся и расчешем волосы, – беру дочку за руку и вывожу из кухни.

Мысленно вздыхаю: ну как так? Думала, успею выйти из дома до пробуждения дочки, даже с утра маму предупредила, чтобы присмотрела за Евой, а теперь как мне уехать, не объясняясь с ребёнком?