Книга Дед Мороз для брошенки, страница 3 – Юлия Ильская

– Неправда! – кричит Алиса, смахивая слезы, – это из-за тебя он ушел! Теперь у нас нет папы! Это ты виновата!

– Это правда, солнышко, я виновата, но ты поймешь…

– Когда подрасту?! Бла-бла-бла! Слышали! Ты все время нас только учишь и учишь, как будто школы твоей тебе мало! А папа играл с нами!

– Да, но это не значит что…

– Ты и его все время учила и пилила, вот он и ушел! Мы тебя ненавидим! – выкрикивает Лешка и они с Алисой убегают себе в комнату.

К боли предательства добавляется обида, мне хочется взорваться и высказать детям, что папаша их кобель и потаскун, что это он побежал за старой денежной юбкой, потому что устал от скромной жизни в ипотечной квартире, что он так и не повзрослел, поэтому взрослой в нашей семье пришлось быть мне.

Я через зубы выдыхаю, сжав кулаки. Дети ни в чем не виноваты, им сейчас еще тяжелее чем мне.

Слышу звонок в дверь. Тороплюсь открыть, надеясь что Игорь одумался и вернулся, чтобы объясниться с детьми.

– Привет, – это Ленка, моя соседкаи по-совместительству лучшая подруга, – у тебя соль…

Она осекается, видя мое перекошенное зареванное лицо.

– Тихо…тихо…что случилось? – ведет меня на кухню и усаживает снова на табуретку.

– Кукушкин…ушел…к… Тамаре Петровне, – всхлипываю я тихо.

– Ох ты ж ёк-макарёк, как так-то? – восклицает Ленка, – чего его ёжика конопатого понесло-то?

– Да кто ж его знает, Ленк? Устал видать от нищеты, у Тамарки денег знаешь сколько? Ого-го!

– Так сейчас, – Ленка поплотнее закрывает дверь в кухню, включает чайник, – я вот тебе чай успокаивающий принесла, вот как знала! Щас заварю.

Ленка суетится на кухне, а я устало опираюсь на стену. Хорошо, когда есть кому хоть чаю налить.

– А дети? Дети как? – спрашивает Ленка, ставя передо мной кружку с ароматным напитком. Я принюхиваюсь.

– Коньяк? – спрашиваю строго.

– Обижаешь! Рижский бальзам, последняя бутылочка осталась, да там самая капелька, для расслабления, – говорит она, настойчиво впихивая кружку мне в руки.

– Ладно, давай, – отпиваю чай, вкусно.

– Дети меня теперь ненавидят, они думают что я виновата, – вздыхаю я.

– Так а ты им скажи, мол, папка ваш, кобель, нашел другую…

– Не могу я Лен, кто им выбрал такого папу? Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива, я сама повелась на веселого и симпатичного парня, хотя видела что у него ветер в голове и за пазухой, я влюбилась и надеялась, что он остепенится, возьмется за ум. К сожалению Игорь так и остался большим ребенком, веселым, милым, обаятельным, но совершенно безответственным! А дети любят его, для них это сложно будет.

– А ты как же? – участливо гладит Ленка меня по руке.

– А что я? Я выдержу, вытерплю, ради детей, вырву из сердца с мясом.

– Да вернется еще, – машет рукой Ленка, – нагуляется и приползет.

–Нет, Лен, не прощу, не смогу, – твердо говорю я, – ты же знаешь, где раз там и два, а жить с кобелем не хочу.

– Да, сложно это, подруга, но ты крепись, сейчас чайку попей, да спать ложись, утро вечера мудренее. Я твоих сорванцов уложу сама.

Я мгновенно чувствую усталость, тяжелый рабочий день и ужасный вечер просто с ног валят. Подозреваю, что Ленкин рижский бальзам тоже сделал свое дело, но так даже лучше. Хочется уснуть и забыться, может с утра не будет так плохо, живут же как-то женщины после такого, хотя мне кажется, что моя боль самая сильная, что никто не в силах пережить такое и потом житькак ни в чем не бывало.