Книга Дед Мороз для брошенки, страница 27 – Юлия Ильская

– Ему можно верить, – говорю я.

Мой шеф с родственниками аккуратно усаживают раненого Русика в машину и взвизгнув шинами срываются с места, а мы с Горским поднимаемся в квартиру.

– Нам срочно нужен чай с ромашкой, – говорю я и веду всех на кухню, ставлю чайник.

Валя

Я усаживаю гостей за стол, наливаю в чашки ароматного чая. Мы молча пьем, переводим дух и готовимся к разговору.

Первым нарушает молчание Горский:

– Ну, рассказывайте, что у вас тут происходит? Сегодня утром же все нормально было, а сейчас стрельба, погоня…

– Это Лена, моя подруга, – представляю я Ленку, – а тот придурок с пистолетом ее муж Виктор.

– Семейная ссора значит, – хмыкает Горский.

– А вы не хмыкайте, не хмыкайте, – повышаю я голос и тут же понижаю, вспомнив что дети спят, – сами везде с охраной ходите, куда вам понять бедную женщину, которая с ребенком на руках вынуждена убегать от ненормального мужика, вы гляньте, как он ее избил!

Я поворачиваю лицо Ленки.

– Да, это серьезно, простите мне мою бестактность, – соглашается Горский, – и что вы делать намерены?

– В кризисный центр поеду, больше некуда, – грустно говорит Ленка.

– Подожди, Лен, зачем тебе сейчас в кризисный центр? Поехали в полицию, напишешь заявление, он стрелял и человека ранил, его сейчас посадят, а ты в квартире оставайся, – говорю я.

– Он убежал, – напоминает Ленка, – и он вернется, чтобы добить меня. Ему теперь терять нечего, а если и поймают, то родственники набегут, квартира-то его.

– Мои ребята его найдут, – уверенно говорит Горский, – в ближайшее время.

– Ну а мне как жить? Ходить и оглядываться? – возражает Ленка.

– Ну в центр, так в центр, – вздыхаю я.

– Не надо ни в какой центр, – вдруг строго говорит Горский.

Мы с Ленкой смотрим на него удивленно.

– А чего вы здесь командуете? – спрашиваю я, – вы вообще, что здесь делаете?

– Я приехал поговорить с вами, – говорит он.

– О чем?

– О Артеме, мне снова нужна ваша помощь…

– Ночью? – удивляюсь я, – что с Артемом? Он сбежал?

– Да, но не волнуйтесь, он пошел к себе домой, но мне он дверь не открывает, психолог сказал, что нужен кто-то кому он доверяет. Я только вас знаю.

– И что такое вы сделали, что мальчик вас испугался? – сержусь я.

– Я сказал ему, что он не мой сын…

– Что?! – хором восклицаем мы с Ленкой.

– Но это правда, – спокойно говорит Горский, – Артем не мой сын, это абсолютно точно. Он записан на меня, потому что мы были в браке когда Виктория, его мать, родила его, но мы уже не жили вместе.

– Да, дела…– произношу я, – зачем вы его тогда забрали?

– Я не хочу чтобы мальчишка попал в приют, знаю не понаслышке каково там, – просто отвечает Константин.

– А от меня теперь что хотите? – спрашиваю я

– Не знаю, поговорите с ним, объясните, что я не желаю ему зла, – пожимает он плечами, – я готов помочь ему, до тех пор пока его мать не вылечиться, но только если он сам этого хочет, если он хочет в приют, то не буду препятствовать, но ему это не понравится.

– Но вы же понимаете, это не котенок, это живой человек! С ним так нельзя, сначала мать…теперь вы…

– А что я должен был делать? – Константин изламывает бровь, – сказать ему “здравствуй сынок, я твой папка, только двенадцать лет не хотел о тебе знать”? Он все равно узнал бы, тогда еще хуже было бы!

– Ох, бедный мальчик, – качаю я головой, – ну поехали разговаривать, он ведь там совсем один…