Книга Бывшие. Папа на месяц, страница 7 – Юлия Ильская

– Все, спи, алкоголик, – говорит она и выключает свет.

Скрипнула дверь в спальню.

– Ксюш, – вдруг говорю я.

– Что? – настороженно отвечает.

– Я побуду твоим мужем перед бабушкой, целый месяц побуду, честно, – говорю я в порыве благодарности.

– Честно? Не пьяный базар? – спрашивает она.

– Слово мужика…– бормочу я, уже засыпая

– Спасибо, Дим, – доносится до меня сквозь сон.

Дмитрий

– Дядя! Дядя! – просыпаюсь от визга прямо в ухо.

Блин, я че на детской площадке вырубился?! Пытаюсь открыть глаза, свет слепит, вызывает дикую боль. Тошнота подкатывает к горлу, судорожно сглатываю. Кое-как разлепляю веки, сажусь, осматриваюсь.

Я у Ксюхи, и похоже с дикого похмелья.

– Дядя! – опускаю глаза, вижу мелкого, с перемазанной мордахой, широко улыбается, хлопает меня по колену, на джинсах остается грязный липкий след.

Слышу на кухне звяканье посуды, значит Ксюха там.

– Ксюх, – хриплю я, аккуратно, брезгливо убираю маленькую грязную пятерню.

Малой смотрит внимательно, хмурится, нижняя губа оттопыривается и следом раздается такой рев, что моя бедная голова с треском лопнула и размазалась по гостиной, кажется.

– Артем, – Ксюха выскакивает из кухни с половником, замахивается на меня, – ты его обидел?!

– Нет, нет, – кричу я, пытаясь перекричать эту метровую сирену, – я вообще его не трогал! Он сам!

– Только попробуй…– я с испугом и восхищением смотрю какая она разъяренная, настоящая тигрица.

– Ты что…я дурак что ли? – возмущенно говорю я, – я не садист.

Она поднимает малого и он мгновенно успокаивается, всхлипывает жалобно уткнувшись ей в шею.

– Дядя, бобо, – говорит так жалобно.

– Ты че?! – возмущаюсь я, – наговариваешь, не было никакого “бо-бо”!

Он смотрит на меня, нижняя губа опять дрожит, только не это!

– Все-все, – быстро говорю я, – дядя плохой, только не ори.

– Я тебе…– Ксюха грозит мне кулаком.

Мелкий презрительно отворачивается и мне кажется, или я вижу в его взгляде торжество? Да не, не может быть, он же еще шкет совсем, что он там понимает?

– Ксюш, дай водички, – прошу я, – башка болит, сил нет.

– Иди на кухню и попей, мне Артемку покормить надо, – бросает через плечо.

Я с трудом поднимаюсь и бреду следом. Пью долго, жадно, прямо из крана, с наслаждением.

– Ох, – падаю на табуретку, мозги со скрипом начали выдавать воспоминания. Клуб. Алиса. Ксюха. Аспирин. И…я действительно это сказал или мне приснилось?

Смотрю на Ксюху, пытаюсь по ее поведению понять, действительно ли я пообещал, что выручу ее, но она ведет себя как обычно. Пьет чай и наблюдает как малой ест, вернее играется с кашей.

Становится стыдно,завалился ночью, пьяный, бывшую приволок, наобещал черте что…

– Бабушкина…начинаю я, она оборачивается ко мне, смотрит выжидающе, – ты прости…я перебрал и…и вот…

– Больше так не делай, Данилов, я из-за тебя не выспалась, – говорит сердито.

– Не буду – машу я головой, с плеч словно гора спала, значит приснилось, что обещал, – честное слово не буду, прощаешь?

– Прощаю, Данилов, – вздыхает она, – куда от тебя денешься.

– Ну и хорошо, – говорю я весело, хотя похмелье всего лишь на десять процентов снизило свою интенсивность, сейчас главное домой добраться и отлежаться, с закрытыми шторами и полотенцем на голове, – я тогда такси вызову, домой поеду, плохо мне.

– Езжай, – говорит она равнодушно, – по поводу своего обещания можешь не париться…