Книга Развод. Горькое лекарство от измены, страница 33 – Юлия Ильская

– Где ты была? – удивляюсь я.

– Здесь, неподалёку, – уклончиво отвечает она, – ну как ты, не жалеешь?

– Не о чём жалеть! – решительно говорю я, – все получили по заслугам!

– Ты обратила внимание, какой Ванечка мужественный в форме?

Её вопрос застает меня врасплох.

– Ну да, не бомж, – пожимаю я плечами, – ты к чему это говоришь?

– Просто так, – тётино лицо так невинно, что я тут же напрягаюсь.

– А ну, тётя Кара, колись! Ты чего надумала? – строго спрашиваю я.

– Ничего, Жанночка, ты о чём? – очень искренне отзывается тётя.

И ведь не признается же!

– Ты с ума сошла, мам? – дочь смотрит на меня, глазами, полными слёз. – Ты посадила папу в тюрьму! Как ты могла?!

– Кира, я уже объясняла тебе, – терпеливо начинаю я снова. – Я никого никуда не сажала. Если бы твой отец не делал ничего противозаконного, никто бы не смог его арестовать.

– Но всё равно, ведь это ты получается его сдала, – перебивает меня дочь. – А ведь ему уже пятьдесят, как он там будет? В тюрьме…

Мне становится безумно жаль ее. Я прекрасно понимаю, как ей сейчас больно.

Сын молчит, уставившись в одну точку, мрачно нахмурив брови. Я поворачиваюсь к нему:

– А ты что думаешь, Костя? Тоже считаешь меня предательницей?

Он медленно поднимает глаза и откашливается:

– Мам, я понимаю, что у вас с папой свои отношения, но… почему ты не сказала нам раньше, что всё так плохо?

– Потому что это было дело между мной и твоим отцом. Я не хотела втягивать вас в это. И уж тем более не думала, что так всё закончится.

– Ты хоть понимаешь, – тихо говорит дочь, – что ты разрушила нашу семью?

– Нет, не я её разрушила, – отвечаю я, стараясь оставаться спокойной. – Семью разрушил ваш отец, когда решил меня предать. Я лишь защитила себя. И вас тоже.

– От чего защитила, мам?! От собственного отца?! – срывается дочь. – Ты хоть понимаешь, как мы сейчас себя чувствуем?!

– Да, я понимаю, – говорю я. – И мне очень жаль, что вам приходится это переживать. Но другого выхода у меня не было. Ваш отец обманывал меня годами. Он обманывал своих пациентов. Он воровал лекарства и продавал их, а людям давал пустышку! Если бы я промолчала, то стала бы соучастницей. Подумайте об этом.

Повисает тяжелая тишина.

– А бабушка? – спрашивает сын. – Как она теперь?

– Я не запрещаю вам с ней видеться. Ухаживайте, помогайте. Но у неё есть своя квартира, а у меня своя. Наши с ней отношения вас тоже не касаются.

– Ты не должна была! Ты не имела права так поступать с ним… и с нами! Не хочу больше тебя видеть! – Кира вскакивает, уронив стул, и бросается вон из комнаты.

– Кирка! – рявкает Костя. – А ну вернись!

– Не надо, Кость, – останавливаю я его. – Ей сейчас нелегко.

– Нам всем нелегко, – угрюмо говорит сын. – А она ведёт себя как ребёнок.

– Если ты тоже уйдешь, я не обижусь, – отвечаю я. – Я понимаю, вам нужно это принять.

Сын вдруг встает икрепко обнимает меня. Мне сразу становится наполовину легче.

– Мам, прости, что мы накинулись на тебя. Просто надо было заранее сказать, что всё так плохо. Мы же семья.

– Я не могла… – отвечаю я, чувствуя, как голос дрожит. – Это была моя война. Но я не хотела, чтобы пострадали вы.

– Что теперь будешь делать? – спрашивает он.

– Уеду, – твердо говорю я. – Съезжу куда-нибудь на море, может, на месяц. Сниму квартиру. Сейчас не сезон, недорого будет. Мне нужно прийти в себя.