Книга Новый год. Семья вдребезги, страница 7 – Юлия Ильская

— Тебе позавтракать надо, — говорит она строго. — Похудела вся.

Обнимаю её. Крепко. Она гладит меня по спине.

— Ну что, девочка моя? Что стряслось?

Веду её на кухню. Она достает продукты, ставит чайник. Я сижу за столом. Руки трясутся.

— Бабуль, я думаю... Кирилл мне изменяет.

Она останавливается. Оборачивается.

— Почему ты так думаешь?

И я рассказываю ей всё — про вчерашний день в торговом центре, как шла покупать подарки девочкам и Кириллу, как зашла в кафе за кофе и увидела их вдвоем за столиком у окна.

Про Илону — красивую, ухоженную, в дорогом кашемировом пальто и с брендовой сумкой. Про то, как они сидели близко, почти касаясь плечами, как она положила руку на его руку, как он улыбался ей так, будто она единственный человек в мире.

Про то, как он испугался, когда я подошла, как быстро придумал историю про «старую сокурсницу», хотя я видела панику в его глазах. Рассказываю про новый одеколон сегодня утром, которого я не покупала, про его нелепую отговорку насчет дня рождения.

Про холодность последних месяцев, про то, как он не обнимает меня по ночам, как постоянно сидит в телефоне и прячет экран, когда я подхожу. Про задержки на работе, про «совещания», которые длятся до полуночи.

Бабушка слушает молча, заваривает чай, ставит передо мной чашку и садится напротив.

— И что ты сделала, когда встретила их?

— Она... эта Илона пригласила нас на ужин в субботу. К ним домой. Сказала, что хочет познакомить своего мужа Игоря с другом юности.

— И что ты ответила?

— Я… согласилась. Я хочу правду узнать…

Бабушка кивает медленно, потом вдруг улыбается:

— Молодец.

— Что?

— Молодец, говорю. Правильно сделала.

— Бабуль, а что если это так? Что если Кирилл мне действительно изменяет? - всхлипываю я, - Это…это же развод. Девочки без отца останутся. Как я одна справлюсь?

— Вот в субботу всё и узнаешь, — бабушка берет меня за руку. — Ленуська, слушай сюда. Ты сильная. Всегда была. С двойняшками одна справлялась, когда Кирилл на работе пропадал. Ночами не спала, в садик водила, работала. Всё тянула. А сейчас что, сдаваться будешь?

— Я не знаю, что делать...

— Вот я тебе и говорю что делать. Собирайся. Сейчас едем в салон, потом в магазин. Ты пойдешь к этой стерве самой красивой. Чтобы она поняла — ты не затюканная домохозяйка в затертых джинсах. Ты нормальная красивая женщина. Жена. Мать. И если кто-то тут лишний, так это она, а не ты!

Я не выдерживаю. Реву в голос. Бабушка обнимает меня, гладит по спине:

— Давай, давай, выплачься. Сейчас поплачь, а в субботу держи спину. Ясно?

Киваю, утыкаясь ей в плечо.

Через час мы в салоне. Бабушка сидит рядом, листает какой-то журнал про красоту.

Мастер моет мне голову, делает маску, массирует. Приятно, честно.

— Стрижку какую будем делать? — спрашивает она.

— Не знаю. Что посоветуете?

— Каре сделать? Вам пойдет точно. Лицо освежит, моложе будете выглядеть.

— Давайте.

Она стрижет, укладывает. Потом краска, убираем седину, которую я раньше как-то не замечала особо, придаем благородный оттенок

Смотрю в зеркало и не узнаю себя. Я выгляжу... отлично. Не уставшей матерью двойняшек, а женщиной. Молодой. Красивой даже. И глаза… они стали ярче, живыми!

— Ого, — говорит бабушка. — Ленуська, ты гляди какая ты!

Мастер улыбается:

— Вам очень идёт. Муж точно оценит.

Бабушка фыркает: