Книга Хозяин Тайги, страница 11 – Таша Строганова

Самое ироничное, он ведь почти добился своей мечты. На ту тренировку приехал менеджер европейского клуба, осматривал парней. И у Ларина имелись отличные шансы, так как по большей части менеджер приехал из-за него. Филипп гордился, реально гордился, что отец не имел к этому никакого отношения.

И вот во время смотра пошёл легкий дождь. Ничего не предвещало, как говорится. Они играли и в худших условиях. Филипп решил показать красивый пас и просто банально поскользнулся. Всё. За какие-то жалкие секунды его жизнь буквально разделилась на «до» и «после».

Как говорил потом врач, это стало трагической случайностью. Такую травму получитьчертовски тяжело, ещё постараться надо. Вот Ларин и постарался. Вытащил свою короткую спичку.

Первый месяц он вообще отказывался общаться хоть с кем-то. Потом подпустил к себе Игоря, отца. Тот даже не злорадствовал. Напротив, делал всё возможное, чтобы поставить сына на ноги. На короткий период они даже сблизились. А потом приговор врачей, депрессия и жизнь по наклонной.

Отец, наверное, думал, что Филипп ничего не осознаёт. Не понимает, насколько он сам себя губит. Но Фил всё понимает. В конце концов, он инвалид, а не идиот. Да и инвалидом, конечно, его назвать сложно. Группу бы ему не дали, если на то пошло. Просто для футбола он именно что инвалид. Большие нагрузки запрещены, бегать не больше четверти часа в день, избегать перенапряжения и… много чего ещё.

Вести полноценную жизнь среднестатистического офисного планктона он может спокойно, а вот хотя бы просто прокатиться на сноуборде — уже нет. Справедливо ли это? Да хрен его знает.

Наверное, за прошедшие годы Филипп смирился. Он ведь даже доучился, хотя и пришлось возвращаться к этому после большого перерыва. А потом как-то началось всё само. Не та компания, алкоголь, травка, вседозволенность.

Отец пытался втянуть его в семейный бизнес, но у Фила развилась жёсткая аллергия на это. Он не хотел ничего. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. А долбанный отец всё не оставлял. Всё лез, поучал, пытался вправить мозги.

Так вот он и оказался именно здесь и сейчас.

Перевернувшись на бок, Филипп всмотрелся в силуэт на другой кровати. Судя по дыханию, Данила уже спал. Ещё днём его заинтересовало, почему Орлов решил перебраться в тайгу. Не ближний свет всё-таки. Осел тут, обзавёлся домом, даже псиной вот. Она, конечно, всё ещё пугала Фила до усрачки, но сейчас мирно дрыхла, уложив огромную голову на вытянутые лапы.

Наверняка, у Орлова была какая-то своя драма. И уж точно ему не всрался Филипп со своими приставаниями. Но Ларина чуток перемкнуло. Ему очень давно никто не нравился настолько. Поправочка, ему очень давно никто не нравился вообще.

А тут как в кино бывает. Не любовь, конечно, с первого взгляда, но стояк уж точно.

Усмехнувшись сам своим мыслям, Филипп перевернулся на другой бок и закрыл глаза.

* * *

Утро началось как-то непривычно рано.

И с громкого собачьего лая. Филипп нехотя открыл один глаз и увиделпрямо перед своей кроватью длинный алый язык, вывалившийся из пасти овчарки.

— Твою мать! — заорал он, подскакивая на кровати. Сердце бешено колотилось, он чувствовал это, прижав ладонью к груди. — Пиздец.

Воспоминания вернулись, картинка сложилась, но легче не стало. Серьёзно, он так и инфаркт схватит, если весь следующий месяц его будут будить вот так.