Книга Насквозь, страница 56 – Таша Строганова

- Ваня, - выдохнул тот, отчаянно, до синяков, цепляясь за плечи Вани. Словно стоять на ногах уже просто мог. – Ванечка.

От этого «Ванечки» у Ванечки потемнело перед глазами.

- Я же тебя выебу сейчас, - будто только что осознав, выдал он и снова впился ртом в беззащитно выставленную шею.

- Очень на это рассчи… Ах, - Рома громко застонал, падая спиной на кушетку, и Ваня за ним, - …тываю.

Он всё же закончил свою совершенно бессмысленную в этой ситуации фразу.

Уложив его поудобней, Ваня ещё пару минут глубоко целовал его рот, будто всё не мог напиться этими поцелуями. В том, чтобы просто лежать голым сверху, чувствуя каждый миллиметр чужого тела, был особый кайф.

Но куда круче оказалось чувствовать своим собственным телом чужое возбуждение.

Член Ромы, твёрдый и уже текущий, был зажат между их животами. И, блядь, Ваня просто балдел от этого ощущения.

Его собственный член настырно тыкался Роме куда-то под яйца, между его ног. Словно, блядь, понимал, куда надо.

А вот "куда надо" хотелось очень сильно.

Протянув руку к столику, Ваня достал смазку. Его чуть-чуть потряхивало, как перед прыжком в воду. Подобного он не делал никогда и боялся навредить. Оставалось надеяться, что врождённый талант у Белоусова имелся не только к кулинарии.

- Ром, - глухим, совершенно севшим от желания голосом позвал Ваня. Бессонов посмотрел на него чуть мутным, поплывшим взглядом. – Дашь?

Блядь. Это звучало так пошло, но от этого почти срывало крышу.

А окончательно её сорвало, когда Рома раздвинул ноги. Он согнул одну в колене и отвёл в сторону, а вторая просто съехала на пол.

Задыхаясь от собственных эмоций и страсти, Ваня осторожно, на пробу, коснулся пальцами тугой дырки, втирая в неё прохладный гель.

Мышцы с трудом подавались под его напором. И у Вани совершенно кружилась голова. Это, мать его, опьяняло. Совершенно лишало воли и рассудка.

Такая власть над другим человеком. И такое доверие со стороны другого человека.

Что-то совершенно запредельное.

Понимая, что реально не протянет долго, Ваня вытащил пальцы и быстро натянул резинку на свой уже окончательно потёкший член. Для надёжности сверху нанёс ещё немного смазки.

Во рту всё пересохло, поэтому, подхватив Рому под бёдра поудобнее, он осторожно, но при этом напористо толкнулся вперёд и одновременно наклонился, целуя губы Бессонова.

Тот распахнул глаза, и Ваня чуть не ёбнулся от того, каким безумным был этот взгляд.

Задница у Ромы оказалось охеренно тугой и горячей. Наверное, это было бы тупое клише, но Ване действительно казалось, что он ещё никогда такого не испытывал.

То, что было раньше, в какой-то другой жизни, просто было приятно. Сейчас же это оказалось не то чтобы откровением, но каким-то совершенно новым уровнем.

Чистый, незамутнённый кайф.

Оторвавшись от распухших, искусанных губ Бессонова, Ваня неожиданно нежно провел рукой по его щеке, мягко и коротко поцеловал его, едва касаясь, и начал двигаться.

Рома оказался нереально жадным до секса.

Он так отчаянно подставлялся, цеплялся за Ванины плечи, притягивая к себе, почти царапая кожу, так сильно сжимался внутри, но при этом постоянно просил больше и больше. У Вани совсем поехала кукуха.

Он ебался как в последний раз.

Сложив Бессонова пополам, закинув одну его ногу себе на плечо, Ваня трахал его с каким-то животным остервенением. Быстро-быстро. До грязных, пошлых шлепков. До черноты перед глазами.