Книга Измена. Осколки нас, страница 26 – Татьяна Тэя

— Блин, Мот, твою-то мать. Нет у меня никого. Только Мила. Я женат на своей семье.

— Вспоминая твою бурную молодость…

— Она там и осталась. В прошлом. С появлением Милы всё закончилось. Нет у меня других женщин, кроме неё. И даже не хочется. Ты же сам свидетелем был, как меня перекрутило после знакомства с ней.

Конечно, когда мы познакомились с Милой мне только стукнул двадцатник, ни о каком браке я даже не помышлял. И провинциальная блондиночка с красивыми длинными ногами вызвала у меня один единственный закономерный интерес. Думал трахну и отъеду дальше гулять. А не вышло, зацепила. Это было на уровне каких-то грёбанных флюид или как их иначе называют. Не знаю, почему по жизни случается так, что какой-то человек стопроцентно твой, а с каким-то по нулям. С Милой меня накрыло моментально. С ней было нескучно, она умела рассуждать, знала, чего хочет, и, имея привлекательную внешность, оказалась домашним нежным котёнком. Особенно меня подкупала её вера в людей. Она старалась видеть в окружающих лучшее, с уважением относилась к старшим. Несколько раз я пытался донести до Милы, что эта наивность опасна, ведь можно так ошибиться в человеке, что разочарование вгонит в депрессию, но потом понял, что это сломает её, изменит. И восторженность сменится подозрительностью, которая отравляет жизнь большинству в этом сером городе.

Вот и сейчас после моих слов на лице Матвея скепсис.

— Прости, мне в такое сложно поверить.

— Влюбишься, поймёшь.

— Что-то я уже сомневаюсь, — бормочет он. — Ладно, значит хочешь вздрючить коллег? Это будет странно выглядеть.

— Да, Мила тоже так сказала. Но я, чёрт дери, уже не знаю, как её убедить, что я не изменял. И говорил, и шутил.

— Последнее зря, — мотает Матвей головой. — Ты таким не шути. Женщины… они шутки насчёт измен не понимают.

— Тоже мне эксперт.

— Это так, из личных наблюдений, если хочешь. То, что не стремлюсь к окольцовыванию, не означает, что не понимаю в женской психологии. Ладно, а делать-то что будешь?

Хороший вопрос. Когда о нём думаю, не нахожу конкретного плана действий. Одно точно, если Мила решила, что пожить отдельно отличная тема, придётся её разочаровать.

— Дам ей время побыть одной,а потом приеду и притащу домой.

— Насильно?

— Если понадобится, то и силой.

Мот цокает и качает головой, явно не одобряет. Но я иного выхода не вижу. Слишком всё затянулось. Всё ещё надеюсь, что Мила сама осознает, какой бред несёт, образумится и приедет домой. Ну а если всё затянется, тогда уж реализуем план «Б».

Мне немного не даёт покоя её последняя фраза о резервной семье. Очень странно она прозвучала. Есть ли вариант, что Мила узнала про Ольгу? Да нет. Исключено. Никак она не могла про неё узнать.

Однако возможность оставалась.

Откидываюсь на спинку стула и смотрю в окно на оживлённый проспект. Думаю, что надо было давно ей всё рассказать. Она бы поняла. Наверное?

Сегодня пятница, после полудня у меня несколько встреч, а потом без заезда в офис беру курс на дачу. Надеюсь, там нормально высплюсь, поделаю что-нибудь на участке, отвлекусь. Качели Сашке починю, я ещё в ноябре заняться обещал, но всё никак руки не доходили, потом решил, что зимой не к спеху. Теперь самое время.

Только когда доезжаю до дачи, уже ничего не хочется; лишь спать. Так что принимаю горячий расслабляющий душ, нахожу чего покрепче в баре на первом этаже и сажусь на диван в гостиной. Кручу телефон в руке. Очень хочется набрать Милу. Пусть поругается, только бы услышать её голос. Ещё раз повторю, чтобы не бредила. Нет, скажу, что приеду. Или что ей самой пора возвращаться. С дочерью поговорю. С Сашкой мы итак созваниваемся. От неё знаю, что с Милой всё в порядке, но так уж по-хорошему её с дочкой не обсуждаю. Неправильно это как-то.