Книга Измена. Счастье вопреки, страница 49 – Катя Лебедева

Муж упрямо мотает головой, пока я захлебываюсь слезами. Понимаю, ему тяжело все это слышать, но мне также тяжело это говорить. Как бы больно мне не было от его поступка, но я люблю его, люблю, несмотря ни на что, потому что в нашей жизни было слишком много хорошего.

— И бизнес, тебе станет проще в бизнесе. Твой отец перестанет вставлять палки в колеса, тебе не придется сражаться с ним, тебе не придется каждый день засыпать и просыпаться с одной мыслью: будет ли этот день последним, не сгорит ли все на пепелище?

— Остановись, Ань, ты не понимаешь, что ты говоришь, то, что произошло, —и запинается, а я смотрю на него с надеждой, потому что хочу узнать, хочу узнать, что же произошло и как так вышло.

Вот только он снова закрывается от меня, отгораживается. Я вижу, как в его глазах вырастает стена. Вижу, как кирпичик за кирпичиком она вырастает и отделяет нас друг от друга. Хочу разбить ее, уничтожить, потому что из-за нее все беды, из-за нее.

— Пойми, ты это все неважно. Неважно! Верь мне, как раньше верила. Будь со мной, я решу все проблемы, решу их. Слышишь? Мне плевать, что там у отца в голове, мне плевать, какие препятствия он мне ставит. Если бы я хотел уйти, если бы мне тебя бросить, я бы сделал это давно.

И это правда. Но факт остается фактом, он не ушел, он предал.

— Но мы выдержали все, тогда и выдержим сейчас. Просто верь мне, будь рядом, иди со мной рука об руку.

Его голос хоть и твердый, но слышно в нем что-то такое, что-то, что задевает те самые струны души. Он говорит те слова, которые, может быть, и неосознанно, но я хотела услышать. Но все равно мне их мало. Мне их очень мало, потому что причина подлости неизвестна. Мне очень нужна причина, я без нее не смогу дальше жить. Да ничего не смогу.

— У тебя все неважно, у тебя все сейчас не важно, Вить, но так не бывает. Не бывает. Хватит, прекрати ты уже быть эгоистом. Прекрати думать только о себе и своих желаниях. Ты не один. Есть еще я!

— Аня, — рявкает со всей силы муж, и я вздрагиваю.

Живот пронзает новой вспышкой боли, такой сильной и острой, что не выдерживаю, вырываюсь его из его рук и скрючиваюсь, присаживаюсь на корточки, и начинаю скулить.

Мне больно, мне очень больно, и я дико боюсь. Надо было еще тогда идти в больницу, а я глупая, понадеялась, что раз боль утихла, то не нужно, а надо было, надо.

— Аня, что с тобой? Что случилось? — муж подлетает ко мне, присаживается рядом, начинает обнимать, гладить по спине. Его голос дрожит.

— Больно, живот. Мне больно, мне надо в больницу. Отвези меня в больницу, пожалуйста, — сквозь рыдания говорю ему, захлебываясь словами, и не уверена, что он хоть слово понимает.

Но я не могу, у меня не хватает сил собрать себя в руки и сказать четким, ровным голосом. Малыш, мой, малыш, пожалуйста, останься со мной, не уходи, не лишай меня последней надежды на счастье. Маленький мой, я тебя прошу.

— Что, чтос тобой, Ань? Какая больница? Зачем? Куда? Объясни хоть что-нибудь, скажи, — подхватив меня на руки, Витя спешит выйти из комнаты, а я плачу, прижимаюсь к нему и плачу.

Понимаю, что он в любом случае все узнает. Часом раньше, часом позже, неважно. Надо сказать, надо сказать прямо сейчас, потому что в любом случае он будет задавать вопросы. Он так от меня не отстанет. Господи, никогда не думала, что расскажу ему об этом вот так, в такой ситуации.