Книга Измена. Счастье вопреки, страница 25 – Катя Лебедева

— Уйди, Аня, уйди, — продолжая локтем придушивать сына, муж корпусом поворачивается ко мне, но не глядя хватает за руки и отталкиваетот себя.

У меня вся жизнь перед глазами проносится, потому что силы в ногах нет, а толчок слишком сильный.

Я падаю.

Я падаю очень больно, задевая журнальный стол.

Аня

Время останавливается, мир замирает. Я вижу все, как в замедленной съемке: падение, стол передо мной.

Пытаюсь опереться на него руками, чтобы хоть как-то смягчить падение. Боюсь повредить руки, но уж лучше переломанная рука, хотя для беременной это ничуть не лучше. Но, к счастью, мне удается хоть немного поймать равновесие.

Ну как равновесие, я просто мягко падаю, волнами, и поэтому нет того жесткого удара, который мог бы быть. Не знаю, это чудо меня, словно кто-то за руку дернул в другую сторону, чтобы вернуть меня в исходное положение, только недостаточно сильно.

Полулежа на полу, закрываю глаза, дышу, дышу, что есть силы, пытаюсь выровнять дыхание, успокоить бешено бьющееся сердце, и прислушиваюсь к ощущениям внутри себя. Но, кажется, как будто я умерла, потому что не чувствую ничего, а только слышу биение сердца и чувствую, как все тело окатило волной паники, а следом жара.

Все, на этом все. Но ведь должно же быть что-то еще, должно быть. Беременным нельзя биться животом, нельзя падать, это все может привести к печальным последствиям, а я упала. Как бы то ни было, но я упала.

— Твою ж, Аня! Аня, ты как? Прости, я не хотел, не хотел. Что с тобой, что болит, где ударилась? — Витя хватает меня за плечи со спины.

Его голос такой беспокоящийся, в котором страх и злость на самого себя, возвращает меня к реальному миру, я начинаю слышать звуки, чувствую руки, ноги. Я понимаю, что пострадала, но, кажется, все обошлось.

Живот потягивает на не так сильно. Не знаю, критично это или нет, но мне страшно. Мне очень страшно. Сейчас понимаю, что надо сказать о беременности.

Понимаю, что нужно срочно ехать в больницу, но я аккуратно сажусь, поворачиваюсь к мужу и сыну, смотрю на их обеспокоенные лица и понимаю, что нужно просто их успокоить и уехать из дома одной, просто взять самой вызвать такси и уехать.

— Убери от нее руки. Как ты мог ее вообще толкнуть? Из ума выжил? — Макс буквально орет на отца, не кричит, а именно орет, у меня даже уши закладывает от этой громкости.

Понимаю, что сын испугался, переживает, и вроде бы осадить его надо, остудить этот пыл, но на самом деле не хочу и мне очень приятно то, что он защищает.

— Тебе мало было? Преподать еще один урок? Ну так подожди, сделаем это в спортзале. Зряя тебе ринг здесь, что ли организовывал? — Витя не остается в долгу, быстро отвечает ему, а я поражаюсь тому, насколько они все-таки еще не отошли от своей драки.

Они вроде встрепенулись, вроде бы смогла на себя внимание перевести, но недостаточно сильно. В них кипит адреналин, азарт и жажда расправы. Это пугает, очень сильно пугает.

Получается, даже если я сейчас их отвлеку, стоит выйти за порог, и они здесь поубивают друг друга, а с другой стороны, что я могу против них? Вот что?

Смотрю и не понимаю, вернее, понимаю, но лишь то, что я бессильна. Надо, наверное, оставить их в покое, пусть по передерутся, пусть разобьют друг другу носы, наставят синяков, пускай ходят потом с фонарями и освещают улицы. Лучше просто потом обработать им раны, чем еще раз рисковать.