Книга Развод. Вина предателя, страница 3 – Катя Лебедева

Если он меня сейчас бросит вместе с ним и выберет любовницу, я-то ладно, смогу стиснуть зубы. Буду выть по ночам в подушку, а днем, натянувулыбку и спрятав свои чувства куда подальше, буду улыбаться всем.

А дети, как они будут это переживать? У них будут истерики, они сломаются, они будут чувствовать себя преданными, и в их головах навсегда останется вопрос «почему?».

Почему он их бросил, чем они тоже это не заслужили? Почему у папы появилась другая женщина, которую у них он любит, почему он живет с другой тетей, у которой от него появятся дети? Почему он с теми детьми всегда, а с ними лишь на выходных или по праздникам, смотря, когда они удостоятся его чести.

Что будет с нашей семьей?

Что будет с детьми?

Что будет с нами?

Мне очень страшно. Я ничего не понимаю. Я хочу верить, что это спектакль. Я хочу верить, что это постановка, но не могу. Как бы не хотела, не могу.

— А-ааа, — из груди вырывается крик, полный боли и отчаяния.

Машу руками и сбиваю со стола чашку с недопитым кофе. Она со звоном разбивается на мелкие осколки. На плитке остается лужа и мелкое крошево. Звон в момент падения срывает все предохранители и выпускает наружу то, что убивает изнутри

Я встаю, беру с мойки посуду и начинаю бить ее: тарелку за тарелкой, чашку за чашкой и даже стаканам достается. Да что там стаканам, даже вилки летят в стену. Все, что попадается под руку, все метаю, пытаясь выпустить всю боль.

Плевать мне на то, что это все придется убирать. Плевать на то, что посуда мне нравилась. На все плевать.

Сейчас это не имеет никакого значения. Я продолжаю выть и швыряться, а на душе не становится легче, ни на грамм.

Отчаяние затапливает с головой. Грудь спирает. Пытаюсь оттянуть ворот домашней туники, но это не помогает. Мне душно кажется, что легкие тоже сжимает. В голове начинается паника.

Мечусь к окну, открываю его, подставляю лицо прохладному воздуху, но это не помогает. Мне кажется, что вокруг все пылает и сейчас сожжет меня заживо.

Я понимаю, что это все стресс. Понимаю, что это все нервы. Понимаю, что на самом деле в доме комфортная температура и вот такое стояние под окном может быть чревато, но не могу, не могу остановиться.

Когда понимаю, что толку нет, мчусь к холодильнику и достаю из нижнего ящика морозилки формочку со льдом. Высыпаю ее содержимое на стол, хватаю кубики льда прикладываю их к щекам, к шее, сжимаю в руках, по мне стекает вода, но я не могу остановиться.

Мне это не помогает.

Чувствую, как холод обжигает кожу, но не остужает. Я бьюсь в дикой агонии.

И в какой-то момент не выдерживаю, сдаюсь, отбрасываю лед в сторону, снова начинаю рыдать, сползаю вдоль кухонного гарнитура и сажусь на плитку.

Прижимаю колени к груди, зарываюсь пальцами волосы, и просто вою.

Вою выпуская наружу то, что на душе. Я не знаю, что мне еще сделать, чтобы стало легче, чтобы перестало так жечь в груди, чтобы отступила эта паника.

— По какому поводу погром Полин? — внезапно раздается голос мужа. — И что вообще здесь происходит? Объяснись.

Глава 2

Полина

В первую секунду мне даже кажется, что это галлюцинация, но потом я поднимаю голову и вижу его на пороге.

Муж стоит в темных брюках, рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными по локоть рукавами. Красивый, брутальный, породистый, как любят говорить. Вид у него немного замученный, но не уставший.