Книга Измена. Всё начинается со лжи, страница 21 – Татьяна Тэя

– Давайте я вам свой номер телефона оставлю.

– Зачем?

– Позвоните, если будет нужна помощь.

– Помощь? С переездом, что ли? – пытаюсь свести к шутке, а у самой внутри будто просыпается какой-то хор стройных ангелов.

В ушах приятный гул, а голове эйфория.

Приходится одёрнуть саму себя. Он не знакомится с тобой. Это не проявление интереса. Элементарная вежливость. Может быть, мужское беспокойство.

– И с ним тоже, если надо. А вообще звоните по любому поводу.

– Я даже не знаю…

– Зато я знаю. Давайте телефон.

Протянутую руку не проигнорировать, дальше талдычить, что не надо, уже глупо. Роюсь в кармане и достаю сотовый. На экране несколько пропущенных от родителей. Точно… у нас же созвон в это время. Ох, забыла я. Быстро смахиваю оповещения, снимаю блок и отдаю Ване.

Тот набирает номер и делает дозвон себе. Слышу гудок и сброс.

– Звоните, если что-то надо. Не стесняйтесь.

А я стесняюсь… Очень стесняюсь.

– Видимо, помощников у вас не так уж много, раз вы одна тащили эти кошмарные пакеты. Если потребуется ещё что-то куда-то оттащить, приглашайте, помогу.

– Ага, – снова впадаю в не многословие. – Спасибо, Ваня.

– Пожалуйста, Аля.

– Я провожу, – быстро добавляю и первой выхожу в коридор.

Может, он бы ещё чего сказал, но Ване не остаётся ничего иного, как уйти. Поворачиваю замок и выдыхаю. Вот так встреча… Прошлое появилосьв самый неподходящий момент, мигнуло светом фар и скрылось за поворотом. К добру ли это? Не к добру? Жизнь слетела с орбиты, и я уже ничего не знаю.

Стягиваю шапку с головы и расстёгиваю пуховик, который надо бы застирать. Возвращаюсь в комнату, бросаю вещи на диван и выдыхаю: протяжно, с трудом выталкиваю напряжение вместе с воздухом из лёгких.

– Клиент, что ли, твой? – раздаётся голос соседа за спиной.

Я вздрагиваю от неожиданности. Чёрт. Дверь-то в комнату не закрыла.

– Чего? – поворачиваю голову к двери.

Сидорин улыбается как-то не по-доброму.

– Что за мужик тебя привёз в нашу чудесную квартиру? Почему с ним не уехала? Я тачку заценил.

Точно, у них окна на две стороны, так что видно не только двор, но и улицу.

– Тебе заняться нечем, кроме как следить за мной?

– Ты тему-то в сторону не уводи!

Смотрю на Сидорина и медленно закипаю. Я его боюсь, но события последних двух дней меня выпотрошили эмоционально, поэтому указываю пальцем на дверь и медленно цежу:

– Уходи, я тебя сюда не приглашала! Это моя, чёрт подери, комната. Вали, куда шёл.

Аля из прошлого не говорит «вали, куда шёл», не кричит и не чертыхается. Может быть, она ещё вернётся ко мне, но сейчас я готова убивать, если Сидорин не покинет мою территорию.

– А я к тебе шёл.

– Я не настроена общаться.

Сосед ухмыляется как-то не по-доброму и кивает.

– Ладно, подожду, когда ты настроишься.

– Жди-жди, не дождёшься.

Он всё-таки уходит, а я снова замуровываюсь: закрываю дверь на цепочку и придвигаю к ней стул. Я бы и шкаф переместила, если б была в силах это сделать.

Переодеваюсь в спортивный костюм, тру лоб тыльной стороной ладони, а потом беру пресловутые пакеты и вытряхиваю на пол содержимое. Там в основном одежда и какие-то Риткины игрушки.

Риткины игрушки…

От осознания, что Саша поступил с вещами дочери, также как с моими, мне больно. Слёзы наворачиваются на глаза, плотину прорывает, и я хнычу. За себя обидно не было, а за Риту обидно. Ребёнок-то в чём провинился? Для неё он самый лучший папа на свете. Детская любовь абсолютна, она не опирается на доводы рассудка, не анализирует поступки близких людей. Дети любят не за что-то, не вопреки, а просто так. Просто так любят. Потому что ты их родной человек. Они бояться обидеть и просят прощения, и смотрят на тебя взглядом, полным надежды, от которого ты чувствуешь себя чуть ли не богом, в руки которого вложили ответственность за маленькое пока ещё беззащитное существо.