Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 52 – Ульяна Романова

Серафима

Обстановка все еще была очень напряженной. Оба мужчины сели за стол друг напротив друга и буравили оппонента взглядами.

На нас они решили не обращать внимания.

Мы с Юлькой не сговариваясь сели каждая рядом со своим мужчиной, чтобы в случае чего помочь. Кричалкой, разумеется. Или песней.

Римир очень недобро на меня глянул, когда я подсела поближе к оперу, и скрипнул зубами.

Варя шустро накрывала на стол, не проронив ни слова. Мы тоже молчали, но мне казалось, что в комнате уже немного искрило. Еще чуть-чуть, и разразится гром, сверкнут молнии, а мы получим на опыты сразу два тела, ибо силы казались примерно равными.

— Варя, ты, кажется, лично с Римиром не знакома? — начала я, просто чтобы что-то сказать.

Спрашивать у мужчин, как прошел их день, я посчитала неуместным. Еще вспомнят, почему погавкались, и продолжат…

— Нет, — вежливо ответила подруга, выставляя на стол хлеб и тарелку с нарезанной тонкими ломтиками колбасой.

— Римир, это Варя, сестра опера Лехи, — представила я.

— Очень приятно, Варя, — проявил вежливость мой брат. — Варя, у тебя парень есть?

Юлька засопела, а Римир виновато пояснил:

— Я не для себя, я для соседа спрашиваю. Не, карма, она есть. Мгновенная, я бы сказал.

Леха заиграл желваками.

— Римир, — взвилась я.

— С тобой я позже поговорю, — пообещал мне брат.

— Да невиноватая я, он сам пришел! — вспомнилась мне фраза из любимого папиного фильма. — Откуда я знала, что он меня в метро поймает и портфелем одарит?

— Кто поймает? Леха? — не понял Мир.

— Кузнечик! При чем тут Леха?

— При том, — отрезал Мир. — Какой кузнечик?

— Никакой! — надулась я.

— Я тебе запретил, — напомнил Римир, — из дома выходить! А ты на ушастую вечеринку смылась! И вляпалась!

— Ну, позвони папе и скажи, что я балуюсь, — закатила я глаза. — Мир, я взрослая! И если бы не кузнечик, то ты бы и не узнал, что я там была. И вообще, это мое дело; когда и куда вляпываться, я тоже сама решу!

— Сер-рафима, — процедил брат сквозь зубы.

— Борщ! Кушайте, гости дорогие, — не дала нам доссориться Варя.

Она поставила две парящие тарелки перед мужчинами. По кухне разнесся божественный аромат борща, а двое молчаливых скандалистов дружно сглотнули голодную слюну.

— Серафима старалась, — не упустила она случая прорекламировать мою скромную персону перед братом.

Я закусила губу, а Юлька сообразила спросить у Мира:

— А ты что здесь делаешь? Вы где-то встретились, да? Ты с опером Лехой ездил морды злодеям бить или позже приехал?

— С ним ездил, и повезло, что было кому набить морду, иначе пострадала бы морда Лехи, — отмахнулся Мир и потянулся за ложкой.

— Твоя бы тоже целая до дома не доехала, — спокойно парировал Алексей.

— Вы что, злодеев не поделили? — не поняла я.

— Хиросима, не лезь, — очень душевно попросил опер, а я замолчала.

Мужчины, наконец, переключили внимание на еду. Римир и Леха жевали. Молча. Сосредоточенно. Словно на спор. Будто не борщ ели, а в соревновании на самое зверское выражение жующего лица участвовали.

Мы заинтересованно ждали, что будет дальше, но… Они продолжали жевать!

— Не, мясо, конечно, вкусное, — первый заговорил Римир, когда я уже почти выставила диагнозы обоим.

Неутешительные и безрадостные. Возможно, их обоих стоило напоить и отвезти к врачу. Психиатру. И на всякий случай на консультацию к гастроэнтерологу.