Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 26 – Ульяна Романова

— Мне со скидкой и по акции, — отмахнулся я.

Поднялся к себе и вошел в кабинет, где на стульях вальяжно сидели Эльвира и Анжела.

Тома и Вера в жизни.

— Привет, Леш! Давно тебя не видно было.

— Некогда. Зачем пришли?

— Есть информация.

— Слушаю, — я сел за стол, а пакет с портфелем бросил себе под ноги. — Какие проблемы вы мне в этот раз принесли?

— Никаких, — пропела Тамара, — сегодня только информацию. Ты, Леха, один из немногих нормальных ментов, поэтому сразу к тебе пришли.

— Буду считать, что это ценный комплимент, — кивнул я.

— Ты слышал что-нибудь о майоре Щукине?

Я напрягся, потому что не только слышал, но и работал под его началом. Кивнул и ждал, что девчонки мне скажут.

— Нас недавно с Веруней ваши задержали. Мы не ожидали, ты нас обычно предупреждаешь, когда облавы готовятся. В общем, привезли в отдел и сразу к Щукину. У, морда противная. В общем, он про тебя много спрашивал, искал, за что зацепиться. Очень интересовался нашим с тобой общением.

— Вы что сказали?

— Сказали, что ты наш любимый постоянный клиент. Щукин обещал помощь взамен на информацию, но мы тебя все равно не сдали.

— Спасибо, девчонки! Я разберусь.

— У тебя проблемы? Помощь какая-то нужна? — спросила Вера, которая по образованию была юристом, а по нелепому стечению жизненных обстоятельств — жрицей любви.

— Нет. Как мама?

— Пока держится, — устало ответила Вера, которая уже несколько лет лечила маму, болевшую раком, — спасибо, что с клиникой помог договориться.

— У вас что-то еще?

— Нет, мы пойдем. Пока, Леш.

Девчонки ушли, а я выругался.

Проблемы сыпались как из рога изобилия, а Щукин, падла, так и не простил мне вывих челюсти и множественные ссадины.

Я снова закурил, вспоминая его масляную рожу и наглую ухмылку. И свою жену в его кабинете, которая со слезами на глазах уверяла меня, что они просто друзья и ничего у них не было.

Плашку сорвало тогда со свистом. Я вообще не соображал, что делал, пока меня парни не оттащили.

Меня тогда Сан Саныч и выручил. Помог замять драку и забрал в свой отдел. Спас от статьи и увольнения с позором.

А Щукин мстить решил. Против Саныча не пошел бы, по службе тоже придраться не к чему — ментом я был честным, ни одной взятки не взял и дела не разваливал. Он решил с этой стороны зайти, падла.

Как все не вовремя, мать вашу!

Вот вообще не вовремя! У меня кузнечик, Хиросима и еще работы вагон и тележка.

Почему-то при воспоминаниях о рыжей на губах сама собой появилась улыбка. Девчонка была маленьким вредным солнышком, даже воспоминания о котором заставляли улыбаться.

И мне бы о своих делах думать, а не о ней, но Хиросима цепляла. Сильно цепляла. Это дело становилось моим личным. Просто потому, что ее безопасность была превыше всего.

Наверное, пришло время посвятить в это дело Римира — он ее брат и имел право знать. А еще должен был помочь мне обеспечить ее безопасность и мое спокойствие.

С остальным я буду разбираться в процессе. И со своими внезапно возникшими чувствами — тоже!

Серафима

Я сидела на паре, но вместо того чтобы как губка впитывать новые знания, негодовала.

Нет, не по поводу кузнечика, хотя по логике должна была думать о нем. Я думала о гулящем опере Алексее, который резво поскакал на работу к ДВУМ! феям любви.

Любвеобильный какой! Интересно, он в курсе, как передаются обидные заболевания?