Книга Препод под прикрытием, страница 91 – Ульяна Романова

— Ага. Никогда такого не видела, чтобы с человека в секунду слетела маска. Я-то думала, что он просто болтун неумный, а он… Он знал о похищениях, знал, куда увозят девчонок, и все равно участвовал, записал нас как актрис на это представление. Хладнокровно! А меня предупредил, чтобы повеселиться, представляешь? Сказал, что я симпатичная, но если бы меня увезли, то не жалко. И знаешь, за что он нас Любавой продал? За оценки! Ему обещали, что он окончит универ с красным дипломом! Я в таком шоке была… И если бы не голубь, Васечкин бы мог избежать наказания!

— Какой голубь? — обалдел Леша.

— Обычный, с перьями, — отмахнулась я, разгорячившись.

Брат крякнул, но спрашивать про пернатого дальше не стал. Вместо этого уточнил:

— А Дамир что?

— На Дамика вообще страшно смотреть было, с трудом удержали, чтобы он не дал в морду Васечкину.

— Набил? — с надеждой уточнил Леша.

— Нет, конечно, это нарушение закона, — патетично объявила я, — мы же не варвары.

— Я был о нем лучшего мнения, — пробурчал Алексей.

— И ты туда же? Ты тоже так расследуешь дела на работе? — ахнула я.

— Хорошо я расследую, Вареник, — отрезал Леша, сворачивая на бездорожье.

Я вздохнула и стала перебирать волосы, заплетенные в косу.

Наконец мы подъехали к дому бабушки. Леша припарковал машину у ворот, и мы все вышли на свежий морозный воздух. Зима вступила в свои права, снег хрустел под ногами, а воздух чуточку обжигал легкие холодом.

Я натянула капюшон, взяла Серафиму за руку и поспешила в теплый дом. Бабушка уже ждала нас в сенях. Она уперла руки в бока и просканировала взглядом Серафиму:

— Матушка честная, и то ж правда — рыжая, как солнышко. Да не смущайся, девица, а то вон и веснушки тусклые стали. Не съем я тебя, не бойся, входи в дом. Кто к нам с добром, к тому и мы троекратно!

Серафима немножко обалдела от прямолинейности бабушки, а Леша приобнял ее за талию и представил:

— Серафима, это наша с Вареником бабуля — Марта Марковна. Ба, знакомься, моя Серафима.

— Вижу, что твоя, чья ж еще, тут больше нет никого, — сверкнула глазами ба. — Да заходите, не толпитесь, я пирожков напекла, печь затопила, баньку прогрела. Грибочки соленые, да под самогоночку. Серафима, ты самогон пробовала? Мой фирменный, не пожалеешь. Будешь?

— Буду, — брякнула Сима.

— Нельзя ей, а то как напьется — пойдет в лес что-то искать. И ведь найдет, а мне потом что делать? — засмеялся мой брат.

Я сняла куртку, повесила на крючок и обняла бабушку.

— Привет.

— Опять перекрасилась, Варя? Волосы только портишь, а они у тебя смотри какие красивые. К старости лысая останешься, будет три волосины в семь рядов, вспомнишь меня тогда.

— Не красилась, просто темный смываться стал. Надо снова закрашивать, а я не решила, кем хочу быть — блондинкой или брюнеткой. Ба, пойдем в дом.

— А ты, бугай, почему не побрился? — переключилась ба на Лешу.

— Занят был, — подмигнул ей брат.

Мы наконец вошли в дом. Пахло чем-то до боли родным. Уютом. Пирожками. И печкой.

Стол уже был накрыт, и до меня донеслись ароматы солений — аж слюнки потекли. Маринованные грибочки, жареная картошка, квашеная капуста, гора пирожков из печи, две больших тарелки с солеными огурчиками и помидорчиками, а в углу, рядом с самоваром, — огромная пятилитровая мутная бутыль бабушкиного самогона.