Книга Препод под прикрытием, страница 83 – Ульяна Романова

— Бывший педагог! Никаких переговоров, только жесткое равноправие, и все решения принимаются сообща, учитывая мнение всех сторон.

— Демократию, значит, продвигаем, — нарочито строго проворчал я.

— С боем, — согласилась Варя.

Я выставил свою подушку вперед, Варя очень неудачно замахнулась, провернулась на пятках и упала прямо в мои руки.

А потом мы вместе упали на матрас, она мне на грудь, но мы быстро позу сменили так, что я оказался сверху.

— Патриархат победил, — прошептал ей в губы.

Она тяжело дышала, а я убрал волосы с ее лица и пристально посмотрел в горящие глаза. Я наклонился и потерся кончиком носа о ее носик, а Варя так широко распахнула глаза, что они в пол-лица стали.

Я сглотнул, а сердце забилось в груди. Она так смотрела, что шансов не поцеловать ее у меня не осталось. Это была моя полная и безоговорочная капитуляция перед ней и своими чувствами.

Я медленно наклонился и осторожно коснулся губами ее губ. Поплыл и вскипел, как тот чайник, который, по мнению одной вредины, не работал.

Знала бы она, как он в тот момент заработал… Как приличный стахановец.

А же не удержался и углубил поцелуй. Осторожно и медленно, чтобы не напугать. Варя напряглась, уперлась кулачками мне в плечи, а я хотел отстраниться, не давить, но она не позволила.

Обняла меня за плечи и сама постаралась начать целоваться по-взрослому, вот только опыта не было совсем. Пришлось учить. На практике.

Я осторожно развел языком ее губки и сплелся язычком с ее. В голове зажглась красная лампочка, а тормоза затрещали, когда я попробовал ее на вкус.

Это было как удар под дых, выбило весь кислород из легких.

И остановиться невозможно, перестать ее обнимать, целовать. От нее пахло цветами и уютом. Семейным, дерзким, непокорным уютом. Таким, какой мне был нужен.

Мысли из головы постепенно исчезали, а я медленно, тягуче, с восторгом пробовал ее губы, то углубляя поцелуй, то просто касаясь уголков ее губ, и просто млел, когда она сама решилась и поцеловала меня в щеку.

Осмелела немного, щечки покраснели, глазки зажмурила, но своих чувств не скрывала.

Я смог оторвать себя от нее, отдышался, стараясь не делать резких движений, посмотрел в мутные глазки и улыбнулся:

— Жди сватов на днях.

Она надула губки:

— Дамир…

— Варя, то, что я называю патриархатом, — не рабство и не угнетение тебя. Это моя модель семьи. Когда мужчина идет впереди, добывает средства и решает важные вопросы, а женщина просто идет за ним по своей воле. Нет запретов, есть безопасность. Хочешь учиться — ради Аллаха, учись. Хочешь работать — я поддержу. Вечеринки — пожалуйста, но только со мной или с кем-то, кто сможет тебя защитить. Не потому, что я тиран, а потому, что знаю больше, чем ты. Я тебя не поработить хочу и не возвыситься за твой счет, а оберегать. Понимаешь? Хочу, чтобы ты спала нормально, питалась нормально, а не перекусами, потому что забыла или некогда. Хочу знать, что с тобой все хорошо, ты здорова и довольна. Это мой патриархат, которому ты сопротивляешься, потому что не понимаешь, о чем я говорю.

Она слушала, широко раскрыв глаза, и тяжело дышала.

— Ладно, — выдохнула она мне в губы, снова разжигая тот огонь, который я так и не погасил в груди.

— Все, я больше не наказан? Можно мне блинчиков? — пропел я.

— Надо чайник поставить, — вскинулась птичка.