Книга Препод под прикрытием, страница 43 – Ульяна Романова

— А если он тут того? Нам что, снова без криминалистики остаться? — логично уточнила моя врагиня.

Глаза Самира Муратовича медленно возвращались на место, внимательно посмотрели сначала на меня в костюме Яги, потом на синеволосую Любаву и… Укатились обратно к переносице.

— Самир Муратович, а давайте вы сегодня не будете умирать? — взмолилась я, присаживаясь рядом с ним на корточки. — Вы нас еще не научили, как прятать следы преступления, а мы слишком молоды, чтобы садиться в тюрьму за непреднамеренное.

— Вы просто образец человеколюбия, Тихая, — подал голос препод и простонал: — Что это было?

— Русский народный инструмент, балалайка называется. Я побоялась упасть, схватилась за первое попавшееся, а оно возьми и упади. Вам надо в больницу?

— Кажется, у меня галлюцинации, — доверительно признался препод.

— Какие? — вежливо уточнила я.

— Кажется, у вас нос стал как-то больше, Тихая. Кстати, вам идет. А Ольховская волосы покрасила, да?

Идет? Мне идет большой нос? Это он мне комплимент, что ли, сделал?

Мы с Любавой переглянулись — она жалостливо, я — горя желанием добить хама, чтоб не мучился. Любава объяснила:

— Самир Муратович, это мы в костюмах, постановку готовим у Зои Михайловны. Я Кикимора, а Тихая — Яга.

А эта преподавательская морда возьми и фыркни насмешливо! Кентавр недобитый!

Самир Муратович отлепил руку от головы, поправил очки на носу и еще раз внимательно осмотрел мой наряд. Совсем как Дамир вчера. Видимо, удар по кумполу временно отключил второй образ.

— Что здесь происходит? — громом раздался голос декана. — Это что такое?

— На меня реквизит напал, — встал на мою защиту кентавр. — Вот.

Декан внимательно осмотрел нашу композицию, остановил взгляд на кокошнике и участливо закивал:

— Вам нужен врач?

Препод покосился на меня и гордо отказался от помощи, еще раз с неприязнью глянув на балалайку правосудия, которая огрела его макушку за дело! А вот не надо врать и притворяться! Карма все видит!

— А вы что так поздно в университете делаете? — уточнил у нас с Любавой декан.

— Так репетируем у Зои Михайловны. Она нас сюда за реквизитом отправила, — пояснила Любава.

— Так поздно? — ахнул декан. — Так не пойдет. Пойду скажу ей, чтобы отпустила всех по домам. Срывает учебный процесс, вы когда должны домашнее задание делать?

Сегодняшним вечером Петр Тимофеевич стал моим кумиром!

— Вы только не говорите ей, что это мы сдали, — взмолилась я, — иначе от нас даже балалайки с кокошником не останется.

Декан хмыкнул и опять закивал, еще раз уточняя у ушибленного, не нужна ли ему помощь. Ушибленный заверил, что умирать в ближайшее время не собирается, мы с Любавой схватили реквизит, а я развернулась к преподу:

— Я правда случайно.

Ну а вдруг он мстительный маньяк и теперь мне еще за балалайку мстить будет?

— Все в порядке, Варвара, идите домой, — благосклонно кивнул он.

Я же очень хотела спросить у него, зачем он ворвался в подсобку и тянул ко мне руки, но при свидетелях не решилась.

Самир Муратович ушел вслед за деканом, а мы с Любавой заперли подсобку и потопали обратно в актовый зал — чтобы с удовольствием пронаблюдать, как декан что-то выговаривал недовольной Зое Михайловне. Сразу после этого преподавательница отправила нас домой, но таким тоном, словно подписывала приговор.

Я наконец избавилась от наряда Яги, достала из сумки мобильный и сразу же набрала Серафиме: