Книга Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя, страница 9 – Ульяна Романова

Подошла к капоту машины, села на него, уперевшись ногами в передний бампер, и стала ждать. Чего — я и сама не знала, но, может, Аллах смилостивится и нашлет на этих двоих молнии? Или река выйдет из берегов и утащит неандертальцев в свои глубины?

— Эмилия, — обалдел Камал, увидев меня на капоте.

— Что? И сюда нельзя, да? Запрет был на воровство, крик и побег, — напомнила я.

— Слезь, — потребовал Камал.

— Знаете что? Так даже при инквизиции не издевались, как вы! — выплюнула я. — Не слезу, приковывайте! Давайте-давайте, издевайтесь над бедной мной, пугайте, угрожайте, связывайте. А я знаете что подумала? Если все-таки брак состоится, то вы же мне родственниками станете, да? Близкими, наверное. И на общих праздниках будем видеться, а я вам Аллахом обещаю, что вы эти дни будете помнить до самой старости, которая совсем недалеко, да, Хасан?

Хасан сдвинул брови к переносице и очень неодобрительно покачал головой. Камал громко втянул носом воздух, задержал дыхание, выдохнул, достал из пакета бутерброд и протянул мне:

— Ешь! Молча!

— А сок зажмотил, да? Я должна всухомятку давиться?

У Камала дернулась щека. Он достал томатный сок и протянул мне.

— Все? — рявкнул он.

— Да. Отойдите, вы мне вид загораживаете.

— Лия, — он показательно достал наручники и помахал ими у меня перед носом.

— Поняла, поняла, — с сарказмом пропела я, — но с дороги все равно… Ага, спасибо. Так мне ваши лица надоели, пока мы еха…

— Лия!

Я вздрогнула и вгрызлась в бутерброд.

Хасан с Камалом разделили оставшиеся сэндвичи, встали у крыла машины и молча жевали, коршунами следя за мной.

Я ела медленно, откусывая маленькие кусочки и тщательно прожевывая каждый. Мужчины уже съели по два бутерброда, а я все еще не осилила и половины своего.

— Лия, ешь быстрее, — очень вежливо поторопил меня Хасан.

— Нельзя быстрее, пищу надо тщательно пережевывать, особенно в вашем почтенном возрасте. Совсем желудок не бережете, да? А инсульт по этому поводу что вам говорит?

— Женщина, ты совсем традиции не знаешь? — взорвался Хасан. — Ты должна быть рада, что с таким характером тебя замуж берут! И с мужчинами в таком тоне не разговаривают!

— Я мужчинам и не хамлю — только тем, кто меня украл. И нормальный у меня характер, — не согласилась я. — Папа обещал, что замуж я выйду по любви, а не потому, что кому-то так нужно! И воспитывали меня не по традициям, меня папа в Европу учиться отправлял на два года!

— Куда? — встрял Камал. — В школу маленьких вредительниц? Тебя там научили не уставать болтать?

— Нет, в институт благородных девиц, — огрызнулась я.

— И где результаты обучения? — не понял Камал.

— А что, незаметно, что я очень воспитанная? — показательно удивилась я. — Ну, вы тогда глаза еще раз разуйте, а то понаобували, а я тут страдаю из-за вас.

— Аслан — хороший человек, он влюблен в тебя, — попытался достучаться до меня Камал, — он тебя не обидит, жить будешь счастливо, в достатке.

— А вы давно у себя дар предвидения обнаружили? Зуб даете, что счастливо? А если нет, то что? — взвилась я.

Я развернулась и посмотрела Камалу в глаза. И что-то там такое отразилось, что у меня забрезжила надежда.

Может, совесть, или какие-то зачатки эмпатии, я не поняла. Но вдруг мне стало тепло. И он не отрывал от меня взгляда, не моргал и не злился больше, а что-то другое было там. Непонятное, но теплое, солнечное. Камал дернулся, а я, словно завороженная, наблюдала, как расширились его зрачки и заиграли желваки. Как в моем любимом мультфильме про «дзынь».