Онлайн книга «Посох епископа»
|
— И все это из-за тебя! — Ну, не надо все валить на меня! И вообще, хватит уже собачиться. Возможно, нам предстоит провести вместе много времени, так что будет лучше, если мы перестанем шипеть друг на друга… Ева посмотрела на меня с неприязнью, но промолчала, — видимо, внутренне признала мою правоту. Она прошла к двери, повозилась там и вернулась: — Глухо! Никак ее не открыть… сделано на совесть. Еще немного помолчала и добавила: — Между прочим, там в сейфе лежат не только алмазы. — А что еще? — Еще там лежит одна важная вещица… — Что за вещица? — Рукоятка от трости. — Что?! — Я от удивления потеряла дар речи. Неужели это та самая рукоять, которую я видела на портрете епископа? Та самая, о которой рассказывала старая хозяйка магазина? Та самая рукоять, которой убили моего отца? Ева по-своему истолковала мой возглас. Должно быть, подумала, что я удивилась — мол, столько внимания какой-то рукоятке. — Да, рукоятка! — повторила она. — Мать… моя мать… отдала мне ее, когда вернулась из Петербурга, после того… Она не закончила фразу — наверное, у нее перехватило горло. — После того, как убила моего отца! — продолжила я за нее. — Она не виновата! Она была не в себе! — выпалила Ева. — А он обманул ее, обещал вернуться, морочил ей голову, писал, что бросит твою мать и приедет к нам! Да, характер своего отца я определила совершенно правильно. И бабушка, конечно, хорошо его знала, оттого и сделала все, чтобы я о нем не вспоминала. — Она приехала и задала ему конкретные вопросы, а он начал юлить и насмехаться над ней. Ну, она и… вышла из себя… и стукнула его ручкой… Ага, стукнула… Била с такой силой не раз и не два… — А разве ее не сняли с поезда по дороге? Так мне сказала моя мать… — Ничего подобного! Она приехала и отдала мне эту рукоятку. — Ты же была ребенком… — Ага, а мама сказала: «Ты уже большая… сохрани эту вещь, и никому ее не отдавай, и никому не показывай, иначе меня посадят навсегда…» А потом за ней пришли, и она стала как овощ… — Ну да, это ведь орудие убийства! Непонятно только, почему она не выбросила эту рукоятку в реку или еще куда-то… — Она сказала, что ее нужно сохранить. Что она очень важна. И я ее хранила все эти годы. Я только ее и взяла с собой, когда в Петербург приехала. И еще портрет… — Какой портрет? — Я вспомнила, что видела в ее потайной квартире портрет епископа. — Мама говорила, что это портрет его, Орловского, предка. Он ей показывал в альбоме каком-то репродукцию. А она нашла художника одного, который сделал копию по картинке в альбоме. Хороший был художник, только пил сильно, потом по пьяному делу замерз зимой в сугробе… Мама ему на день рождения портрет этот подарила. А когда он уехал, то его не взял, сказал, что копия ему не нужна. А я взяла его с собой как память о маме… И рукоятку тоже, раз она велела ее беречь. А потом положила ее сюда, в этот сейф. — Который теперь не можем открыть… Она снова стрельнула на меня глазами и заходила по комнате. Так прошло какое-то время, и я машинально взглянула на настенные часы, чтобы узнать, как долго мы просидели в этой комнате. И вспомнила, что эти часы неисправны и не ходят. Тут я вспомнила, что мне недавно сказала Ева. — Ты сказала, что Глеб пытался завести эти часы. — Ну да, — она безразлично пожала плечами. — А зачем? |