Книга Посох епископа, страница 79 – Наталья Николаевна Александрова

Только сейчас я обратила внимание на лиловый штамп в левом верхнем углу «Повторное».

Кто-то тронул меня за плечо, отчего я вздрогнула.

— Ты чего такая нервная? — озабоченно спросила Катерина. — Случилось что?

— Слушай, ты ведь сказала, что в ЗАГСе работаешь? Что значит вот этот штамп — повторное?

— А… — Катерина осторожно взяла из моих рук документ. — Значит, его выдали потом, взамен утерянного или если, к примеру, фамилию тебе поменяли.

— Фамилию? А можно как-то выяснить, какое раньше было свидетельство?

— Да не вопрос!

Катерина пожала плечами, тут же сфотографировала мое свидетельство и сказала, что завтра прямо с утра все выяснит и мне позвонит.

Нет, все-таки хорошая она баба!

После ее ухода я легла спать, но сна не было ни в одном глазу.

Что вообще происходит? Какое отношение ко мне имеет этот самый Вадик Орловский?

Сколько себя помню, мы жили с бабушкой в городе, до которого из Петербурга нужно ехать на поезде целую ночь.

Хотя… вот сколько я себя помню, если точно? Помню, как бабушка ласково будила меня по утрам старой детской песенкой: «Дети! В школу собирайтесь, Петушок пропел давно! Попроворней одевайтесь — Светит солнышко в окно!..»[4]

Ну да, я знаю, что училась в школе в бабушкином городе, причем с первого класса, учительницу помню первую, молодая была совсем, бабушка говорила, что очень старалась. На переменках с нами бегала, пока завуч ей замечание не сделала, отчитала при всех.

Училась я средне, вела себя тихо, учителя меня не доставали. Бабушка работала в библиотеке, так что после школы я шла к ней. Сидела тихонько в уголке, рисовала, уроки делала.

Близких подруг у меня не было, учились мы в одной школе с первого класса, и первое время мне вполне хватало бабушки, а потом оказалось, что все уже между собой подружились и мне вроде и места нет. Отношения в классе были хорошие со всеми, но близких друзей не было.

Так, с этим более-менее ясно. Но вот что со мной было до этого? До школы?

Разумеется, я спрашивала у бабушки, где мои родители. Тогда она и объяснила мне, что папа погиб в аварии незадолго до моего рождения, а мама живет далеко, в большом городе, потому что здесь, у нас, плохо с работой.

Как я сейчас понимаю, какие-то деньги мать на меня присылала, потому что на зарплату библиотекаря ребенка никак не прокормить. И на пенсию тоже.

Не могу сказать, что мы шиковали, но на еду денег хватало, а одежду мать присылала. Была она малость поношенная, — видимо, мать покупала все в секонд-хенде или просто брала у знакомых.

Я рано научилась шить, и, подрастая, проводила вечера за старенькой бабушкиной швейной машинкой, перешивая и переделывая одежду.

И все равно те годы вспоминаю я с благодарностью.

Мать приезжала редко, даже не всегда на мой день рождения, — пообещает приехать, потом подарок пришлет, иногда в тот день и позвонить забывала.

Думаю, вы уже догадались, что не были мы с ней особенно близки, и это еще мягко сказано.

В последний раз мать приехала, когда я оканчивала секретарские курсы. Теперь я понимаю, что ее вызвала бабушка, потому что узнала уже о своей болезни. Очевидно, был у них серьезный разговор, потому что после курсов я поехала в Петербург.

Мать к тому времени была замужем, кажется, второй раз или третий, я не интересовалась. Вообще, у нее с личной жизнью не складывалось, и вовсе не потому, что я ей мешала. И квартира была.