Онлайн книга «Магическое изречение»
|
— Все тут? — наклонился он к окошку машины. Шатун опустил стекло. — Все, все! — прохрипел он. Ника вжалась в сиденье, переводя взгляд с одного бандита на другого. Шатун повернулся к ней, протянул длинную волосатую руку, дотронулся до плеча… И Нику пронзила резкая, неожиданная боль. В нее словно ударила молния — и она провалилась в небытие… Хасан то ли забыл дорогу, то ли свернул не туда, куда следовало, только оказался не у выхода с территории замка, а в глухом закоулке между башней и белой каменной стеной. Хасан оглянулся, пытаясь найти проход, и тут услышал где-то совсем близко негромкий, измученный голос: — Помоги мне, добрый человек! Хасан огляделся, но никого не увидел. Снова прозвучал голос, умоляющий о помощи. Хасан пошёл на этот голос и вдруг увидел у себя под ногами, среди травы, яму наподобие колодца, закрытую железной решёткой. Именно из ямы доносился жалобный голос человека, который, наверное, услышал его шаги: — Помоги мне, добрый человек! Хасан наклонился над решёткой и разглядел скорчившегося человека в жалких лохмотьях, с косматой растрёпанной бородой. Человек этот запрокинул голову, глядя на Хасана из темноты полными страдания глазами. — Пить! — прохрипел несчастный. — Дай мне хоть немного воды, добрый человек! Мне уже два дня не давали воду, и внутренности мои спеклись от жажды! Хасан просунул между прутьями свою дорожную фляжку, в которой оставалось еще немного воды. К счастью, яма была не очень глубока. Узник жадно, в несколько глотков осушил фляжку. — Спасибо тебе, добрый человек! — сказал он, возвращая ее Хасану. — Аллах отблагодарит тебя за твою доброту! — Кто ты? — спросил Хасан. — И за что тебя бросили в эту яму? Какое злодейство, какое преступление ты совершил? Чем ты заслужил такое суровое наказание? — Меня зовут Мевлет, и я был писарем в замке паши. Я не совершил ничего дурного. — Но тогда за что ты был так жестоко наказан? — Я наказан не за дурной поступок, не за страшное преступление и не за грех перед лицом Аллаха. — За что же тогда? — За то, что видели мои глаза и слышали мои уши. — Не понимаю, как такое может быть. Растолкуй мне свои слова. — Слушай же, добрый человек! Я работал в мастерской паши вместе с одним искусным каллиграфом. То был замечательный мастер, он бывал во многих городах и странах, бывал в самом Стамбуле, и в Тебризе, Герате, Исфагане. Бывал он даже в землях латинян — в Дубровнике и Венеции. Во всех этих землях он изучал старинные рукописи и совершенствовался в своём умении. И достиг в этом мастерстве удивительных высот, его работы были не хуже тех, что сделаны великими мастерами прошлых лет… — Узник ненадолго замолчал, видимо, с непривычки ему трудно было долго говорить. — Однажды, разбирая старые книги, мастер обнаружил изорванный и измятый кусок пергамента, на котором что-то было написано. Мастер пожелал иметь этот текст. Он отыскал кусок приличного пергамента и прекрасные китайские чернила, взял хорошую кисть и переписал слова со старого пергамента. В то время мы были вдвоем в мастерской, и каллиграф, закончив свою работу, прочёл мне текст. И тогда, добрый человек, я сам не знаю, что со мной случилось. Мне хотелось плакать и смеяться, словно Аллах, милостивый и милосердный, открыл передо мной врата рая, и ангелы встретили меня на пороге, и ко мне вернулась моя юность… Я упал на колени перед каллиграфом и сказал ему, что готов на всё ради него, как будто он ангел небесный, или пророк, или посланец самого Аллаха, милостивого, милосердного. Каллиграф удивился моим словам и велел мне встать и раскрыть глаза, увидеть, что он такой же человек, как я, и что не годится преклонять перед ним колени, словно он божество или пророк. Но, должно быть, кто-то из слуг паши подслушал наш разговор и донёс господину. Паша решил, что каллиграф нашёл манускрипт с могущественным древним заклинанием, которое даёт власть над людьми. И в тот же день несчастного каллиграфа отвели в подвал башни и отрезали ему язык, чтобы он не смог больше произносить то заклинание. Вещи его обыскали и отыскали старый изорванный пергамент. Но каллиграф, по соизволению Аллаха, милостивого, милосердного, сумел спрятать свою копию, и люди паши не нашли новый пергамент. Наступила ночь, и я пробрался в подвал башни, подкупил охранника и помог каллиграфу бежать, ибо в ушах у меня всё еще звучал его голос, произносивший слова из того удивительного манускрипта. Каллиграф бежал, и с тех пор я ничего о нем не знаю, меня же схватили стражники и бросили в эту яму, где я томлюсь, изнемогая от голода и жажды. Теперь ты знаешь мою историю, добрый человек, и сам можешь решить, совершил ли я что-то дурное перед лицом Аллаха, милостивого, милосердного… |