Книга Магическое изречение, страница 82 – Наталья Николаевна Александрова

— Что с нами случилось? — спросил Андрей после недолгого тяжёлого молчания. — Где остальные ребята? Кто-нибудь из наших еще остался в живых?

Салага молчал, и Андрей подумал уже, что не дождётся ответа, но тут Витька заговорил:

— Твое счастье, что ты ничего не помнишь! Бой кончился очень быстро, с горы скатились духи, подобрали тех, что еще дышали. А выжили только двое — мы с тобой…

— А Муха? — Андрей вспомнил детский плач и раскачивающегося, как китайский болванчик, Костю, прижимающего к груди окровавленный обрубок руки.

— Мухе дух отрубил голову, — неохотно ответил Салага. — Хорошо, что ты не видел…

— А Никита?

— Никита? Его завалило землёй. Рядом взорвалась мина… Считай, ему повезло.

— Чёрт… Никого из наших не осталось.

— Только мы с тобой. И то, я думаю, это ненадолго. Долго мы здесь не протянем.

Через какое-то время сверху донеслись голоса, в яму заглянули бородатые люди, послышалась гортанная речь. Андрей и Витька притихли. Им спустили на верёвке бурдюк с водой. Вода могла быть отравлена, но им было всё равно, они пили жадно, захлёбываясь. Следом спустили корзинку с чёрствыми пресными лепёшками.

Потянулись страшные, одинаковые дни.

Раз в день им давали воду, раз в день — лепёшки.

Солнце садилось — и вместо голубого кружка неба над ними появлялся темно-лиловый кружок, густо усыпанный звёздами. Крупными, яркими.

Андрей смотрел на звёзды и думал, что такие же звезды сияют сейчас и дома, в родном городе… Они часами разговаривали с Витькой — о своей жизни на гражданке. О том, что будут делать, если каким-то чудом выживут. Хотя оба понимали, что шансов на это нет.

— Я первым делом выпью большую кружку пива! — сказал как-то Витька.

Андрей представил эту кружку — запотевшую, с пышной шапкой пены… Он мог бы заплакать, но слёз не было, сердце словно умерло. И снова тянулись дни и ночи, отличавшиеся только цветом жалкого лоскутка неба над головой. Спасти их могло только чудо — если наши займут этот аул. Посёлок, судя по звукам, был большой, только эта яма в стороне, на отшибе. Такое везение случалось редко, обычно пленные просто бесследно пропадали, либо их казнили, либо сами умирали от ран и болезней. Могилы, разумеется, никогда не найдут.

Был еще способ, уж точно похожий на чудо. В расположении их части жили матери пропавших солдат. Узнав из писем, что сыновья пропали без вести, они приехали в часть и ходили по ближайшим аулам, расспрашивали местных жителей, показывали фотографии. Иногда ребята находились, тогда начинались переговоры. Кого-то из бойцов удавалось выкупить, кого-то обменять. Андрей на такой случай не надеялся. Нарочно не писал матери из Чечни, она вообще не знала, что его в армию загребли. Не дай бог узнает — точно сердце не выдержит.

Так проходили дни, и пленники перестали надеяться.

Потом наверху что-то изменилось.

К яме подходили бородатые люди, громко разговаривали между собой. Однажды один из них спросил по-русски:

— Который из вас Салагин?

Бойцы переглянулись. Этот вопрос мог означать разное: мог — смерть, а мог и свободу… Но всё же лучше хоть какая-то определённость, чем неизвестность и бесконечное ожидание.

— Ну, я Салагин! — ответил Витька, запрокинув голову.

Бородач наклонился над ямой, внимательно вгляделся в него, ушел.

В этот день им не принесли ни воды, ни лепёшек.