Книга Магическое изречение, страница 66 – Наталья Николаевна Александрова

— Я… не… могу… — отшатнулась секретарша.

— Можешь, дорогуша, можешь! — прошипел долговязый и нехорошо улыбнулся.

От страха у брюнетки закружилась голова и скрутило живот. Она тяжело задышала, пытаясь собрать воедино мысли, скачущие как бешеные белки.

— Ну? — поторопил ее долговязый.

Брюнетка очнулась, решила, что жизнь ей дороже, чем коммерческая тайна. Да и о какой тайне может идти речь, если бандиты и так многое знают. А она вернётся домой, запрёт дверь на все замки и займётся новым пазлом.

— Бы… была, — ответила она дрожащим голосом.

— Хорошо, молодец! — похвалил ее долговязый. — Теперь еще один вопросик: зачем она к вам приходила?

— Это… Это я не имею права…

— Ах, не имеешь? — Долговязый переглянулся со своим напарником. — Видишь, какая она принципиальная? Должно быть, не хочет домой вернуться в полном комплекте!

Секретарша нотариуса очень хотела домой. Очень. Причём попасть домой так, чтобы все части ее тела были при ней. Они ей все нужны: и голова, и руки-ноги, и нос, и уши. И если волосы повыдергают, то тоже плохо. Но что-то ей подсказывало, что, если эти двое возьмутся за нее как следует, одними волосами она не отделается.

— Ломакина… Она приходила к нам на оглашение завещания своего отца.

— Умничка! — одобрил долговязый и повернулся к приятелю. — Оказывается, она не такая уж принципиальная!

— Теперь я могу идти? — приподнялась со стула секретарша.

— Теперь уже очень скоро! Только ответишь нам на последний вопрос. Что завещал папаша Ломакиной?

— Простите… Я не могу… Это никому нельзя… Даже мне не положено знать. Только сам Нодар Вахтангович может ответить на этот вопрос по запросу компетентных органов.

— Надо же, какая неприятность! — Долговязый скривил рот. — Значит, не хочешь домой… Что же нам с тобой делать? Как ты считаешь, Шуруп?

Коренастый спутник оживился.

— Может, сделаем, как в прошлый раз? Помнишь бабу в Песочном? Хорошо получилось.

— В Песочном? — задумался долговязый. — Ну, не знаю… Тогда очень долго отмываться пришлось. Столько крови натекло…

У брюнетки подкосились ноги, и она осела на пол.

Бандиты посмотрели на нее как на пустое место и продолжили свою дискуссию:

— А тогда, может, сделаем, как в Шувалове? Там обошлось почти без крови. Чистенько и аккуратненько. Помнишь?

— А то! Но был момент. Дамочка так кричала, что я чуть не оглох. Хорошо, что дело было в пригороде, народу мало, никто ничего не слышал, а здесь всё же город, как бы прохожие не услышали. Придётся ее скотчем с головы до ног замотать. Ты скоч-то прихватил?

— Обижаешь… — запустил руку в карман коренастый.

— Ну, тогда… — Высокий задумчиво поднял глаза. — Как думаешь, вон тот крюк от люстры тело выдержит, если подвесить?

— Думаю, да, — кивнул низенький, придирчиво окинув взглядом брюнетку. — Весу-то в мадам немного… Одни кости…

Секретарша нотариуса всхлипнула, икнула и подала голос:

— Я скажу! Я вам всё скажу!

— Да? — Долговязый удивлённо взглянул на нее. — Ты же говорила, что ничего не знаешь. Что только сам Нагар Фонтанович…

— Но я же перепечатывала документы. Я в курсе.

— Ну, если так — говори! В данный момент молчание точно не золото, а мыло и верёвка.

— Ломакина получила по завещанию очень, очень много! Я даже не помню досконально, но то, что помню — это два больших участка на Карельском перешейке, дом в элитном коттеджном посёлке, квартиру триста метров в «золотом треугольнике», дорогие машины и счета в нескольких банках. Ну, и еще по мелочи кое-что — гаражную секцию и много всякого добра.