Книга Секрет сына Зевса, страница 100 – Наталья Николаевна Александрова

Карпов нажал кнопку вызова, лифт тихонько загудел, подъехал, двери открылись. Кабина была пуста, стало быть, санитаров нашли.

Карпов уставился на панель с кнопками.

– Знать бы, на какой этаж нажимать… – Он потёр переносицу и вдруг решительно потянулся к панели.

– Что? Догадался?

– Может быть… Если исходить из того, что в банке хранился ключ-скорпион, то скорпион играет в этом деле важную роль, а число скорпиона – пять.

– Пять? Почему именно пять?

– Потому что скорпион – самый мистический, самый загадочный знак зодиака, и его символ – пентаграмма. Значит, нам нужно попасть на пятый подземный этаж. Это, конечно, только предположение, но ничего лучше у нас всё равно нет. – И он вставил ключ и нажал на кнопку с цифрой пять.

Кабина заскользила вниз.

На этот раз мы ехали чуть дольше, чем прежде. Мне не хотелось думать, что ждет нас в глубине. Честно говоря, мне было страшно, но я старалась не показать своего страха Карпову.

Наконец кабина остановилась, и двери лифта раздвинулись. Мы вышли в коридор. Этот коридор был гораздо ýже тех, в которых мне уже пришлось побывать, и более скудно освещен. Самое же главное – здесь не было ни одной двери, гладкие бетонные стены уходили в темноту. Скорее, это был даже не коридор, а тоннель.

– Ну что ж, пойдем… – вздохнул Карпов, и в его голосе я впервые услышала неуверенность.

Мы двинулись по бетонному коридору. Дальний его конец терялся во мраке. Путь освещали тусклые лампы на стенах. Холодные стены и низкий потолок создавали ощущение мрачной безысходности. Мы шагали в полном молчании, по-прежнему не было ни дверей, ни каких-то поворотов. Тишина зловеще давила на уши, мы продвигались под шорох своих шагов.

Так мы шли десять минут… пятнадцать… двадцать… Когда я почти уверилась, что тоннель приведет нас в Преисподнюю, впереди показалась глухая бетонная стена. Коридор закончился. Тупик.

– Ну и что теперь? – прошептала я. – Похоже, мы вытянули пустой номер… Пойдем назад? – Мне хотелось скорее уйти отсюда, из этого мрачного, безысходного подземелья.

Но Карпов покачал головой.

– Нет, не может быть… Раз сюда спускается лифт, значит, здесь находится что-то важное… – Он сделал еще несколько шагов: – Смотри, тут что-то есть!

Я хотела возразить, хотела сказать Карпову, что не вижу впереди ничего, кроме глухой бетонной стены, и вдруг поняла, на что он смотрит. Впереди действительно была глухая стена, но рядом с ней, в полу, находилась круглая и массивная крышка люка.

Карпов наклонился к люку, осмотрел его.

В крышку было вделано стальное кольцо, вроде ручки. Карпов ухватился за это кольцо, потянул на себя. Крышка была тяжеленная, я увидела, как у него от напряжения вздулись жилы на шее, но в конце концов крышка с глухим скрипом поднялась. Люк открылся.

Я встала на колени и заглянула в черноту колодца. Он был неглубоким, может быть метра полтора или чуть больше, и очень неприятным. Я с трудом разглядела его дно, Мне показалось, что дно колодца чуть заметно подрагивает, как сухая осенняя трава шевелится под ветром. Это было странно и жутко.

– Что там двигается? – спросила я с замиранием сердца.

Карпов вместо ответа достал из кармана мобильный телефон, включил режим фонарика и направил узкий луч голубоватого света в сумрак колодца.

Я едва сдержала крик ужаса и вцепилась в локоть Карпова.