Книга Нексус, страница 50 – Дмитрий Романофф

— Ты опоздал на семь минут, — сказал мастер, не оборачиваясь. — Но это неважно. Важно то, что ты до сих пор торопишься.

Он подал Полу бамбуковый ковшик:

— Наполни его из водопада.

Пол подставил ковш под струю. Вода выбила ковш из рук.

— Почему не получается? — взорвался он.

— Потому что ты борешься, — усмехнулся мастер. — Дай воде войти в ритм.

Только на пятый раз, замедлив дыхание, Пол уловил момент и наполнил ковш.

— Мусаси писал: «Побеждает тот, кто сливается с ритмом противника, чтобы нарушить его».

Пол открыл глаза.

— В бизнесе есть моменты, когда надо быть камнем, а когда лучше быть водой. Всё рушится? Нужно не бежать, а замедлиться. Если видишь хаос вокруг, значит тебя захватил ритм, который ты не понял.

Пол открыл деловую почту, прошёлся по письмам, нажал «отправить» на последнем письме и замер. Экран монитора, мерцающий цифрами, внезапно потерял резкость. Звуки клавиатуры, смешки коллег и гул кондиционеров сплелись в монотонный звук, как будто кто-то вывернув регулятор времени наизнанку. Его рука, всё ещё сжимающая мышку, онемела.

Лифт, улица, толпа — всё двигалось рывками, как в старом фильме. Он шёл, не чувствуя асфальта под ногами. Ритм города, обычно давящий, теперь казался абсурдным. Люди вокруг метались,как муравьи. Он медленно дошёл до парка, который встретил его тишиной. «Двадцать четыре формы Тай-чи», — всплыло в памяти обрывком из разговора: «Это не просто набор упражнений, а символ гармонии души и тела через познание ритма».

Стопы прилипли к земле, колени согнулись, словно под тяжестью невидимого плаща. Ладони раскрылись вверх, принимая вес воздуха, дыхание замедлилось. Мир сузился до микроскопических ощущений. Руки плавно описали полукруг. Пол представил, будто толкает воду, но не ладонями, а костями. Медленнее, ещё медленнее. Мышцы дрожали от непривычки. Казалось, он начал чувствовать каждый атом своего тела. Шелест листвы слился с шумом в ушах. Руки сомкнулись перед грудью, пальцы находились в миллиметрах друг от друга. Пространство между ними пульсировало.

Когда он закончил упражнение и руки опустились вдоль тела, он вдруг услышал город. Сирены, смех детей, звон велосипедного звонка — всё встроилось в единый узор, как ноты. Он присел на скамейку, прикрыл глаза и в сознании тут же всплыл мастер Линь Шэн Лун, у которого Пол тихо спросил:

— Что такое пустота?

Мастер остановился у низкого стола, где стояла черная чаша для чая. Её гладкие стенки отражали пламя свечи, как тёмное зеркало.

— Ты видишь эту чашу? — спросил он, не глядя на Пола. — Она ценна не материалом, а пустотой внутри. Только благодаря ей, она может быть наполнена.

Мастер поднял чашу и резко выплеснул чай в жаровню. Пар поднялся к потолку.

— Теперь она пуста, но разве стала бесполезной?

Пол пожал плечами:

— Её можно снова наполнить.

— Нет, — Линь Шен Лун повернул чашу вверх дном. — Теперь её пустота стала невидимой. Ты, как и многие другие, путаешь пустоту с отсутствием. Пустота — это потенциал, как небо, которое вмещает солнце и шторм, не становясь ими.

Сосны гнулись от ветра. Мастер взял деревянный меч и принял стойку.

— В бою, если ум забит мыслями, то ты слеп. Пустота — это не слабость, а готовность.

Он взмахнул мечом так, что лезвие зависло в воздухе, словно разделяя время на «до» и «после».