Книга Нексус, страница 4 – Дмитрий Романофф

Его одежда стала частью философии жизни. Пока другие поправляли галстуки, он уже заключал сделки. Ни тесный воротник, ни давящий ремень не отвлекали его от дел. Он делал деньги. Просто делал деньги.

В приёмной Пола, где стены мерцали голографическими диаграммами, а воздух был наполнен ароматом технологических инноваций, сидели двое аристократов. Первый был француз Марк с седеющими висками и тростью из старинного серебра, а второй немец Томас.

— Этот человек выглядит как хипстер из кофейни, а не как глава хедж-фонда, — процедил Марк, нервно вращая трость между пальцами. — Где его галстук? Где хотя бы намёк на серьёзность?

— Вчера его фонд принёс семь процентов за сутки, — заметил Томас, поправляя часы стоимостью с небольшой самолёт. — Пока мы спорили о дресс-коде, он зарабатывал состояние.

Внезапно дверь открылась. Пол вошёл в чёрной футболке с провокационной надписью: «Деньги не воздух, но попробуй выживи без них!». Его взгляд излучал уверенность, а в глазах плясали озорные искорки.

— Серьёзность — это когда вы доверяете алгоритму, а не куску шёлка на шее, — ухмыльнулся он, словно читая мысли Марка. — Кстати, ваш винный фонд, Марк, только что потерял два процента. Если хотите спасти своё бургундское, то немедленно продавайте.

Марк побледнел, хватаясь за трость. Томас достал телефон, пряча усмешку.

— Пол, ваш фонд показал восемьдесят пять процентов доходности, — произнёс Марк, оглядывая голые стены. — Но ваши методы… это же чистой воды казино, а не финансы.

Пол рассмеялся, запуская голограмму с данными.

— Гарантии? Вы пришли не на банкет, а в лабораторию, — сказал он, указывая на мерцающие графики. — Вам нужны страховки? Двенадцать миллионов транзакций в секунду. Наш алгоритм уже купил ваши страх и жадность… пока вы завязывали галстук.

— Мы слышали, ваша нейросеть использует алгоритмическую торговлю, — возмутился Томас. — Это не инвестиции, а саботаж!

Пол встал, прищурив глаза. На экранах заплясали изображения угольных карьеров и нефтяных вышек.

— Саботаж? — спросил он. — Ваши портфели двадцать лет пожирали это. Я просто заменил лопаты на нейросети.

Марк перебирал чётки с Лазурного берега.

— Бог не простит игры с судьбами, — произнёс он. — Ваши алгоритмы… они же могут ошибиться?

Пол включил запись, где нейросеть за два часа предсказывала обвал швейцарского франка.

— Ошибка это когда вы платите два процента комиссии за надёжность, — сказал он, поворачиваяськ Марку. — Вчера наши алгоритмы обвалили ваш любимый фонд шампанского на десять процентов. Грешно? Тогда кайтесь в церкви прибыли!

— Нам нужен контроль, — настаивал Томас, сжимая договор. — Мы не подпишем его, пока у нас не будет право вето на сделки!

Пол подошёл к окну.

— Контроль? — спросил он, доставая чип. — Вот он! Пока вы думаете, весь ваш капитал превратится в пыль.

Амстердам, тысяча шестьсот тридцать шестой год. Воздух на бирже был густ от запаха морской соли, табака и алчности. Торговцы, чьи пальцы пожелтели от бесконечных счетов гульденов, орали названия сортов, как заклинания: «Адмирал ван Эйк! Вице-король! Семпер Август!» Луковицы тюльпанов стоили дороже домов, а договоры подписывались дрожащими руками — ведь никто не видел самих цветов. Только обещания. Только азарт.