Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 85 – Андрей Фролов

— С недавнего времени я располагаю информацией, — Киллиан протянул левую руку, кладя ее на плечо русского. Тот вздрогнул, но головы не повернул, — что на одного из наших коллег, пусть и не самого хорошего парня — более того, с недавних пор я считаю его своим личным врагом, — былосовершено покушение. Бездарное и неудачное. Нет, это не было попыткой сделать имя на убийстве матерого игрока, чтобы доказать собственную профпригодность… Мы знаем, что это не одобряется Клубом. Но изредка подобные случаи все же попадают в хронику нашей организации… В ситуации же, о которой идет речь, удар по нашему коллеге был нанесен извне. Ты ведь понимаешь, Алексей, о чем я толкую?

И он сжал пальцы, лежащие на плече Порханова. Тот подался вперед, стараясь мягко уйти от захвата, но командир уже наваливался сзади, бросая правую руку под его подбородок и одним движением замыкая борцовский замок. Порох дернулся, едва не ударив в ответ, но затем спохватился и покорно обмяк, дыша тяжело и хрипло. Киллиан наклонился к самому его уху, но продолжил говорить с прежней громкостью, чтобы слышали все, и даже сидевший в отдалении Бесарт.

— Некто… — улыбнулся Финукейн, — некто находящийся в этом зале, проявил самодеятельность, граничащую с грубым нарушением профессиональной этики. — Он помотал головой, отвергая любые попытки оправдать поступок. — Этот некто связался со своими американскими родичами из преступных группировок Нью-Йорка. Попросил об услуге. Вложил еще один булыжник в дорогу благих намерений, ведущую в преисподнюю.

— Я… посчитал, что… — Рука Пороха машинально опустилась на пистолетную кобуру на бедре. Отдернулась, словно рукоять оказалась раскаленной железякой. Пальцы прикоснулись к локтю командира, но он так и не решился помешать тому душить себя. — Так будет… лучше…

— Лучше? — Киллиан усилил захват, а его воспаленные от недосыпа и нейростимов глаза вспыхнули. — Смерть пешки от руки бандита, Порох — великое горе для любого из членов Клуба. — Русский захрипел. — Если я захочу свести с Данстом счеты, сделаю это сам. Ты хорошо понял меня, bastún[25]?

Порох попытался жадно втянуть воздух, но лишь захрипел. Попробовал кивнуть, но сделал еще хуже. Замычал.

— Ты сломаешь ему кадык, — неожиданно произнесла Маргарита. Равнодушно, но повернувшись к экзекутору и его жертве.

— Заткнись, — Финукейн даже не удостоил ее взглядом. Его сухие губы касались уха Алексея. — Надеюсь, Порох, ты меня понял… Надеюсь, — он исподлобья осмотрел всех присутствовавших, — это поняли все.

Он рывком разомкнул замок, отступая от кресла, на котором сидел Порханов. Тотпошатнулся, едва не рухнув вперед, но удержался и потер шею. На его пунцовое лицо было жалко смотреть, но вместо злости в глазах пешки плескалась искренняя вина.

Ровным шагом Киллиан Финукейн вернулся к столу. Поднял стакан с остывающим напитком, сделал глоток. Аметист вел себя так, словно ничего не произошло. Марго покусывала губу, но явно не по причине сочувствия русскому. Радольский оставался в тени, задумчивый и бледный. Байн — темная лошадка, новичок в команде, — определенно призадумался. Зентек, еще один дебютант, занервничал и даже позволил себе прикоснуться к лакированным волосам. Он единственный из всех позволил себе открыто показать, что впечатлен расправой над штрафником, встретив наказание коллеги с неприязнью и страхом.