Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 74 – Андрей Фролов

Заметив ракету, тот тут же передал новый приказ командира пилотам, ставшим заложниками неба и собственной машины. Сирена в трюме взвыла на совсем уж яростной ноте, после чего проем схлопнулся со скоростью проткнутого воздушного шарика — из стен рванулись тонкие прочныепластины, отсекая бездну и прерывая декомпрессию.

Пешки, еще пошатываясь и восстанавливая ориентацию в пространстве, поднялись на ноги. Отстегнули ненужные тросы, подняли автоматическое оружие. Крики пассажиров, казалось, были слышны даже через несколько этажей. «Аирбас» все еще дрожал, будто от страха, технический салон наполняли вспышки аварийных ламп, повсюду раскачивались кислородные маски, выпавшие из потолочных ниш.

Самолет еще раз качнуло. Но вот он уже выровнялся, словно ничего и не произошло.

Ощетинившись стволами, пенсы двумя парами двинулись через трюм. Прижавшись к иллюминатору правого борта, Исмаэль несколько раз моргнул в ночь тактическим фонариком, дав аль-Арманду знать, что группа благополучно попала на борт. Мартин торопливо расчерчивал на электронной карте пути дальнейшего продвижения. Напичканные электроникой забрала шлемов пришлось приоткрыть — теперь связь между членами команды осуществлялась исключительно по старинке, голосом или жестами…

Трюм был пуст. Лишь намертво зацепились за железный поручень штаны улетевшего в ночь мужчины, спустившегося на нижние палубы, чтобы предаться греху прелюбодеяния. Двойки бойцов направлялись к подъемам на верхние уровни аэробуса. Миновали резервную кухонную зону, центр управления развлекательными системами и кинозалом, рубку контроля над парилкой. Если до начала штурма тут и суетился персонал, сейчас он торопливо убирался прочь, стараясь не попадаться на глаза и под ноги.

Салон второго класса — средний из трех уровней «А-450», — оцепенел, словно его обитателей облили мгновенно действующим клеем. Его обитатели не могли позволить себе роскоши первого класса, накачиваясь бурбоном и обжимаясь с секретаршами в тесных рядах кресел, две трети которых пустовало. Но сейчас все они забыли о празднике, прилипнув к сиденьям, намертво пристегнувшись и напялив кислородные маски. На полу виднелись битые бутылки и коробки с праздничным ужином. Раздавленный игровой шлем для выхода в инфоспатиум. Упаковка противозачаточных ампул. Бумажные колпачки и трещотки. Россыпи ярких, светящихся голографическими картинками конфетти.

Мужчины были в расслабленных галстуках, половина женщин избавилась не только от корсетных воротников, но и от блузок. Система распознавания лиц дала отрицательный результат, подтвердив,что объект внимания пенсов не стал спасать шкуру, пытаясь раствориться в массовке коллег.

Люди, вместе с Донахью работавшие на арабских бхикшу, были самыми разными. Молодыми, старыми, мужчинами и женщинами, темнокожими и узкоглазыми. Всего человек двадцать. И единственным, что сейчас объединяло младших наемных сотрудников ТрансСтата, был дикий страх, поселившийся в сердцах и на лицах. Когда четверо блестяще-черных пешек миновали салон, выбираясь на широкую винтовую лестницу, подать голос или помешать им не рискнул никто…

Сверху все еще лилась музыка, но ее забивали женские крики и суровые выкрики нескольких мужчин. Оставив Кольта и Сантейро прикрывать спины, Мартин и Тайпан начали подъем, приникнув к прицелам «Яти-Матиков».