Онлайн книга «Стратагема несгораемой пешки»
|
Вот тогда-то и наносится финальный удар проигравшего. Удар, подобный тому, что оборвал жизнь великого Красса. Парфянской стрелой, нерешающей ничего, но способной хоть отчасти подсластить горечь провала. Последний ход побежденного. И пусть Киллиан Финукейн не признавал поражений, этот удар он нанесет… Присел, сжимая «Кел-Тек» в одной руке. Выглянул, осмотрев навес, на котором затих убийца Порханова. Пусто. Сейчас Киллиан войдет в медицинский блок, и уже никто не успеет помочь Дансту… Тонкая змейка видеоразведчика осторожно показалась из-за угла, и Байн тут же поймал ее в прицел. Винтовка, которую Даниэль Шлейзинг с таким трудом добыл для Леандро Байна у знакомых арабов, тихо щелкнула, срезая щуп из пальцев ирландца. При этом не поранив. Финукейн дернулся, словно ему дали пощечину… Он действительно полагал, что Байн мертв. Или струсил, что было бы позорно, гадко, дурно… но не столь страшно в сложившейся ситуации… Но он только что видел его в электронном прицеле шлема, пусть даже сквозь зернистость помех и извилистые потеки, заливающие забрало. Видел! В комбинезоне и бронежилете, выданных ему Киллианом Финукейном! С оружием, выданным ему Киллианом Финукейном! С монетой, проглоченной из рук Киллиана Финукейна! Быстрым шагом откатившись от арки, рыжеволосый успел подумать, что таких ударов судьба не наносила ему уже очень давно… Планы камер наблюдения и датчики массы на крыше, нелепая перегрузка Гармоника, обход Доппельгангером ловушек в вентиляционных шахтах и сбои лифтовых систем — все это Дансту на блюдечке преподнес тот, кто решил продать свою репутацию… Ирландец побежал. Белые начинают и выигрывают в шесть ходов. Ирландец побежал, не оглядываясь, стараясь как можно скорее скрыться, раствориться в коридорах складских помещений, где он несколько минут назад подстрелил гориллу-Сантейро. Едва слышно скрипя подошвами по мокрому полу, Финукейн стремительно скрылся за поворотом. Он вернется. Так скоро, что Данст не успеет даже войти в камеру раненого курьера. Вернется, перекрутив в себе жгучую злобу и яд предательства. Переплавив ее в меч. И тогда фений восстанет из забвения. И не только для того, чтобы помешать Доппельгангеру закончить партию. Но и для того, чтобы отомстить. Им всем… Фаусто, застыв на краю балкона с пистолетом в руке, поморщился. Пошатнулся, едва в силах дышать, и плотнее застегнул борт «Кирасира», сейчас ставшего подобием медицинскогокорсета. Опустив глаза, гаитянин заметил, что под ногами все еще валяется сорванный передатчик русского снайпера. Имплицитор работал. Ушел. Погрузился в пространства, простому смертному недоступные, одно упоминание о которых вызвало у Мартина Данста суеверный страх. Тело Найджела неподвижно покоилось в кресле, паутинками проводов соединенное с раненым японцем. Они лежали почти голова к голове, будто задремавшие возлюбленные, и лишь руки Карима двигались медленно, словно под водой. Крутили кольца, делали пасы, тонко управляя системой внедрения и осторожно, почти с эротическим подтекстом раскрывая крипту Найджела навстречу сознанию изувеченного азиата. Мартин отвел взгляд и еще раз осмотрел заряды, заложенные у панорамной стены этажа. Подошел к стеклу вплотную, вспомнив, как минувшим вечером смотрел сквозь собственную тень… — «Купол», это «Саламандра»… |