Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 225 – Андрей Фролов

Великан вздрогнул, отшатываясь в сторону, но пуля уже клевала в брюшину,норовя сбить с ног, будто подкошенного. «Кирасир» уцелел, чего о ребрах гаитянина сказать было нельзя — в его живот будто бы вогнали железный шест. На какую-то долю секунды Фаусто потерял дыхание, выпустив врага из прицела…

Порох застонал и дернул ружейный рычаг, досылая в ствол новый патрон. Поднял, целя в голову, чуть выше воротника. Но темнокожий оказался чертовски живуч и быстр. Словно презрев боль, кинулся в атаку, ногой сбивая «Ремингтон» в сторону, и в упор дважды выстрелил из пистолета. Одна пуля угодила в пол, оставив в кровавой луже размашистый росчерк; вторая почти одолела бронежилет на груди снайпера.

Тот снова взвыл диким зверем, отползая и пытаясь прицелиться еще раз, но новый пинок уже вышибал обрез из его рук. Очередная пуля вгрызлась под пластины, заставив Порханова задергаться, будто посаженного на булавку жука — здоровенного, блестящего хитином бронещитков, смертельно-опасного еще минуту назад, но теперь беспомощного и умирающего.

Русский потянулся за ножом.

Уже теряя сознание, готовый выплюнуть собственные кишки, но он все же схватился за удобную рукоять, готовый продать себя как можно дороже. Использовать последний шанс, вырваться, спастись и убраться отсюда к известной всем матери…

Алексей потянул клинок из ножен. Но тут же почувствовал, как невероятная сила вздергивает его вверх. На бесконечно-короткое мгновение пешке показалось, что сейчас он увидит знаменитый тоннель с ослепительным светом в конце… но затем пришло осознание — здоровяк, с которым они сцепились, будто древние гладиаторы, вскинул его над своей головой. Нож отлетел в сторону, зазвенев по битому стеклу ограждений.

Плечевые мехусилители снайпера, отнюдь не самые качественные, дорогостоящие и современные, вспыхнули огнем. Лютым, проникающим в каждую клетку. В глазах потемнело, в позвоночнике хрустнуло. Пенс попробовал извернуться и ударить Фаусто в рану на руке или животе, но тут же понял, что безнадежно проигрывает схватку с настоящими, чудовищно-крепкими мышцами противника. Оксид-ванадий и титан в его теле застонали, словно рвущиеся металлизированные швартовы корабля, уносимого штормом в открытое море…

Сантейро шагнул к краю.

Величественно, будто Геркулес, отбрасывающий с дороги скалу. Затем чуть присел, распрямился, и Порох почувствовал, что летит.Как окровавленный полудохлый кот, потрепанный здоровенным безжалостным догом. Последнее, что русский снайпер увидел, исчезая за краем балкона — собственное отражение в обсидианово-зеркальных очках темнокожего…

Они вошли в медицинский блок.

Вошли победителями, чей многогранный план увенчался полным успехом. Вошли собравшись, в полуприседе, грамотно распределив пеленги. В мгновение ока проскочили часть генераторного зала, где еще отстреливался Киллиан. Вошли уверенно и быстро, как будто бывали тут уже не один раз.

Впереди, открыв забрало, двигался Доппельгангер. Имплицитор прикрывал его, до сих пор не сделав и выстрела.

Мартин остановился у входа, заняв позицию за углом. Осмотрел зал, дав отмашку, и Карим послушно направился к кабине раненого курьера. В самом важном зале лаборатории было тихо и душно, после включения резервных генераторов система кондиционеров дала сбой, так и не вернувшись к жизни. За панорамным окном, огромным — во всю стену, сиял вечерний город, едва подсвеченный пожарами уличных беспорядков.