Онлайн книга «Стратагема несгораемой пешки»
|
От укрепленной перчаточной наноткани едко потянуло дымом. Вверх, уменьшаясь в размере, убегал квадратный потолок шахты, вскоре ставший похожимна старинную почтовую марку. 20–45 Доктор Ральф Хоппе, руководитель ночной смены проекта «Летаргия», нервничал. Стараясь, чтобы угнетающее его чувство не было замечено более молодыми коллегами, Хоппе напустил на себя вид задумчивый и отстраненный. Предчувствие глодало его изнутри, мешая трезво мыслить о работе. Мигание индикатора, отсчитывавшего этажи поднимавшейся кабины, действовало на нервы и казалось бесконечно-долгим. Ральф не мог нащупать объяснения своим иррациональным страхам, списывая все на нервотрепку последних недель. А еще на матерых головорезов, поселившихся в ихлаборатории со всеми своими пушками, сигаретами и взглядами мясников. Почти не мешая персоналу Статуса, те умудрялись при этом так давить на психику коллектива, что трое перспективных ученых уже положили на столы бхикшу прошения о переводе в другие отделы… За спиной шепотом переговаривались восемь перспективных и талантливых работников научно-медицинского блока ТрансСтата «Конро», привлеченные из самых разных филиалов Европы. Стараясь не встречаться с начальником взглядами в отражении зеркальных лифтовых дверей, они выразительно переглядывались между собой. Безуспешно пытались понять причину подавленного состояния господина Хоппе. И тоже нервничали, хоть и без очевидного повода. Ральф потер запястье, где под кожей выступал бугорок имплантированного чипа. Его коллеги держали наготове специальные карты, утром выданные службой безопасности Статуса, и протирали ладони о полы халатов, готовясь к дактилоскопической идентификации. Не очень правильно начался день господина Хоппе… Тосты за завтраком пригорели. Поругался с супругой. Отчитал сына за прогулы в школе и пренебрежение дневным намазом. Затем пришло сообщение, что статья доктора об утилизации неопознанных человеческих останков была отправлена на доработку. Затем его соратобу зацепил рекламный щит, теперь требуя покраски переднего крыла. В обед снова звонила жена, продолжая утреннюю распрю… День, начавшийся так дурно, не может предвещать ничего хорошего. Особенно, если речь идет об очередной бессонной смене над телом парнишки, никак не желающего возвращаться в сознание. Ничего. Он соберет мысли в кучу, и заставит себя приступить к работе. Даже если она сведется к перечитыванию отчетов дневной вахты и безынициативномунаблюдению над состоянием коматозного азиата. Совсем скоро он поднимется на этаж в окружении ассистентов, отработает ночь, а затем отправится домой, где постарается примириться с женушкой. И никакие головорезы не испортят ему настроения. Даже если попытаются, снова объявив дурацкую учебную тревогу или повышенный уровень боеготовности. Однако, против собственно воли, лицо Хоппе скривилось в презрительной гримасе, что не укрылось от стоявших за спиной коллег. Что уж врать? Сам Ральф почти не верил в благоприятный исход операции. Будучи человеком науки, но одновременно умеренно-верующим мусульманином, он полагал, что сознание имплицитора уже не вернется в его бренную оболочку, затерявшись там, куда современная нейропсихология только прокладывала первые тропы… Индикатор над дверью, казалось, задремал. Скоростной лифт никуда не спешил, превратив традиционный подъем в утомительное бесконечное путешествие. Молодежь, перешептывавшаяся за спиной, нервировала все сильнее. Вновь вернулась мысль, что ему тоже стоит оставить ночные бдения, переведясь в отдел Клауса Норберга… |