Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 138 – Андрей Фролов

Анджей подошел, нависая.

Какое-то время молча наблюдал за необычным таинством — открыв матовую шкатулку из легкого серебристого сплава, русский бережно вынул из нее съемный винтовочный приклад. Эргономичный, раздвижной и настраиваемый в нескольких различных плоскостях. Его покрывали тонкие лакированные пластинки из красного дерева, и почти каждая из них была украшена тонкими линиями засечек. Алексей бережно протер артефакт, осторожно прилаживая на новое оружие.

— Тоже предпочитаешь запах настоящего пороха? — с легкой усмешкой осведомился Зентек, склонив голову.

— А? — Порханов словно очнулся от транса, как будто только сейчас заметив стоящего рядом пенса. Пожал плечами. — Не то, чтобы очень. Наверное, я просто слишком стар, чтобы переучиваться на всякое новомодное дерьмо… Вот те, кто придут за нами, — он многозначительно покивал, — вот они уже будут жарить друг друга, что в твоей фантастике…

— А за нами придут? — Зентек, искренне обрадовавшись завязавшемуся разговору, легко опустился на ступени постамента, увенчанного регенерационной кабиной. — Думаешь, профессия пенса будет существовать в следующем поколении?

Из плоского проигрывателя, тоже внесенного предприимчивым русским в смету, неслось повествование о нелегкой судьбе вора, которому еще сидеть долго-долго, а на воле сейчас так хорошо.

— Война никогда не меняется, — Порох задумчиво озвучил старинный афоризм, продолжая колдовать над прикладом. — Да, сейчас нет необходимостив многомиллионных армиях — залежи полезных ископаемых контролируются Статусами, границы стали фикцией, сражения выигрывают группы в совершенстве экипированных пешек. Да, государства и нации растворились в ТрансСтатах. Но война никуда не делась. А вот экономическую эффективность бойни на запугивание, уничтожение ценностей или истребление живой силы бхикшу просекли куда раньше иных. Им даже удалось склонить на свою сторону большинство радикальных религиозных формирований. А на этом благостном фоне мы остались фактически единственной эффективной силой по мускульному решению коммерческих разногласий. Думаешь, такое положение позволит профессии утонуть? Сомневаюсь… Останется она, что твои пирамиды Хеопса, зуб даю. Со всеми ее профсоюзами, Комитетами, надбавками за вредность и страховками… Мы уйдем, придут другие. Моложе, злее, активнее. Вооруженные бластерами, как об этом мечталось в детстве.

— А ты когда-нибудь жалел о своем выборе? — спросил Анджей. Вздрогнул, осознав, что излишне близко подобрался к той черте, за которой начиналось нарушение этических запретов и условностей их необычного промысла. — Ну, то есть… Это ведь странная работа, — торопливо признал он. — Мы ничего не знаем друг о друге. Не имеем семей, детей, родни. Не знаем привычек, увлечений, запретных тем. Тебя никогда не тяготил такой подход к ремеслу?

Против его ожиданий, русский не замкнулся, а охотно, хоть и увлеченный наладкой оружия, поддержал разговор. Поерзал на мешке, вздохнул.

— Да я как-то не заморачивался, знаешь ли… — Он наконец пристегнул к винтовке персональный приклад, любуясь проделанной работой, будто заправский ювелир. — Ну и что с того, что мы безликие шестеренки гигантской машины, копящие на сытую пенсию. Думаешь, рабочие корпоративного завода много знают о привычках и семьях друг друга? И если такое положение дел устраивает их, отчего должно не устраивать нас?