Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 128 – Андрей Фролов

— Фургон узкоглазых подогнан к главному входу, — отчитался громила. Тряхнул косичками дредов, схваченными в многохвостый пучок. — Второй я втиснул на свалку, напротив запасного. Детонаторы активированы…

Данст кивнул. Еще раз внимательно осмотрел застывших перед ним людей. Детей современной войны. Продажных псов. Ландскнехтов будущего. Свою собственную когорту, один из бойцов которой мог оказаться врагом…

— По машинам! — скомандовал он, садясь за руль «Форда».

Ушли пешки быстро и слаженно, как хорошо умели.

Через какое-то время возле покинутого склада взорвалась пустая припаркованнаямашина. Словно подхватывая поданный пример, на заднем дворе склада рванул второй фургон, в салоне которого покоились несколько трупов. Внутри самого здания тоже что-то хлопнуло, выдавив наружу стекла, крашенные непрозрачно-серым. Поле недавней битвы, скача по ступеням, стенам и потолкам, принялся вылизывать очищающий огонь пожара…

Раньше было не так.

Раньше Земля не казалась чумазым шариком, окруженным мириадами злых светящихся глаз. Раньше она была небесно-голубой, достойной и требующей восхищения, величественной родиной племени землян, уверенно плывущей среди звезд. Теперь стало по-другому…

Стоит приблизиться к планете из глубин космоса, и вам откроется отнюдь не тот прекрасный вид, что демонстрирует персональный хранитель экрана на экране мобильного терминала — пред брезгливым взором предстанет лишь блеклый шар, покрытый белесой дымкой. Клубок дыма и заводских испражнений.

Его окутывает плотная пыльная пелена, словно кто-то решил замотать шар в старую, заношенную шерстяную шаль. Она не позволяет увидеть, что творится под завесой. Разрывов почти нет, и если, кольцуя по орбите, наблюдателю посчастливится найти хоть один, открывшееся зрелище понравится едва ли.

Больше нет ярких красок — ослепительных пятен пустынь или режущей глаз синевы океана. Все полиняло и потускло, выцвело под беспощадно сверкающим оком гневного Ра. Солнце насмехается, высокомерно осматривая планету, спрятавшуюся за пеленой смога — рано или поздно оно все равно доберется до живущих под ней…

И вот наблюдатель проваливается вниз. Сквозь толщу грязного воздуха и дыма, разрывая в клочки липнущий к лицу покров. Падать тяжело, завеса будто не пускает, но сила притяжения продолжает тянуть вниз, к ослепительно-багровому ядру в глубине планеты. Прямо в ад. В него так долго не верили. Теперь уверовали вновь…

Падение продолжается. И когда пелена неохотно лопнет, пропуская, наблюдающий тоже начинает верить, что попал в преисподнюю. Серая планета горит — ее изможденная шрамами кожа покрыта сверкающим лишаем мегаполисов; она сияет и мистически переливается косметикой из стекла, полированного железа и белоснежного бетона. Люди под урбанистической косметикой следуют древним заветам — они плодятся и размножаются, не зная ни пределов, ни мер.

Наблюдатель стремится вниз, к Европе, усеянной старческими кляксами городов. Темное пятно материка резко приближается, заполняя все вокруг. Шпили небоскребов и вышек прицелены в лицо, создавая иллюзию падения на покрытое шипами дно ловушки. Ловушки, из которой никогда не выбраться, о чем бы ни твердили упертые колонизаторыМарса.

Небоскребы повсюду — убогие и подавляющие воображение роскошью; готично-классические, похожие на древние языческие монолиты, и совершенно невообразимые — фигурные, изломанные фантазией современных архитекторов. Высотки приближаются, грозя ударить. Наблюдатель рвется прочь, сворачивая к северу — к блестящей, хоть и потерявшей лоск водной глади. Почти на подлете, в считанных шагах от Альбиона, он все же рушится в бездну одного из городов, похожего на своих собратьев-близнецов, такого же яркого и неживого.