Онлайн книга «Шпионское счастье»
|
— Что вообще происходит в Москве? Насколько я знаю, КГБ в прежнем виде с 1991-го года больше не существует. Но что вместо него? — Ничего. Пустое место. Новое начальство сидит на Лубянке и уже два года придумывает конторе новое название. КГБ им не нравится. Что ж, если больше шпионов ловить не надо, — и это работа. Лубянка похожа на старый брошенный корабль, который никуда не плывет. Лучшие оперативники были отправлены в кадровый резерв. Торчали дома, получали что-то вроде копеечного пособия по бедности, месяцами ждали, что позвонят из конторы и скажут: ты нам нужен. Но никто не звонил. Люди разбежались по коммерческим фирмам, там им платят приличные деньги. Чтобы как-то заполнить вакантные должности, набрали оперативников из милиции. — Из милиции? — переспросил Разин. — Я слышал об этом, но не верилось. — Ну, теперь ты знаешь все точно, из первых рук. А милиционеры притащили с собой всю уличную грязь. Так сказать, свой бизнес. А бизнес у них — крышевать злачные места, сутенеров, бандитов, шлюх… Этим они теперь занимаются на Лубянке. Хорошо, что в свое время внешняя разведка отделилась от КГБ. И мы в СВР ментов не берем, потому что ни один из них не способен даже выучить иностранный язык. Но, если честно, и нам хвастаться нечем. Мы сумели сохранить профессионалов, но их не так много. Надеюсь, что черная полоса когда-нибудь кончится. А сейчасвнешней разведке позарез нужны не рубли, а валюта. Прежде всего на проведение специальных операций за границей, на то, чтобы удержать нелегалов, чтобы они не расползлись по норам. А у государства валюты нет. Нет — и все. Два ювелирных магазина в Нью-Йорке, которыми управлял Сосновский, давали приличную выручку. Он, когда бежал, прихватил много ценностей, отборных. Плюс несколько чемоданов наличности, которые хранились в тайниковых квартирах. Мы найдем Сосновского… — Простите, вы знаете историю с моими фотографиями? — Ну, разумеется, я должен знать все. Твои фото таскал с собой некий старик из Флориды. Его точное имя мы до сих пор не можем установить. Откуда он сам, где взял эти карточки? По непроверенной информации, он работал на гангстера из Нью-Йорка по имени Джон Ковач. Странное дело… Такой человек действительно существует. У него, как сейчас говорят в России, своя бригада, в районе Куинса и Брайтона. Они к американцам не лезут, крутят дела со своими соотечественниками. Дают ссуды под грабительский процент, занимаются вымогательством, содержат карточные притоны. По неподтвержденной информации, Ковач был знаком с Сосновским, вел с ним какие-то дела… Если это так, с Ковачем надо разобраться. Тут все понятно? Разин молча кивнул. Булатов вынул из портфеля стопку папок из пластика. — Хочешь интересное чтиво? Тогда вот… Это список драгоценностей, которые увел Сосновский. Есть вещи, сделанные в России до семнадцатого года, в том числе фирмой Фаберже. Плюс ценности, которые мы вывезли из послевоенной Германии и других окупированных территорий. Сосновский не продавал их последние три года. На рынок шло то, что похуже. Но жадность, как обычно, сыграла злую шутку. Эти драгоценности не примут мелкие и даже средние ювелиры или перекупщики. Они могут испугаться, увидев такое богатство, и с перепугу обратиться в полицию. Тут надо идти к солидным клиентам. Но они не дураки, они понимают, что вещицы, возможно, имеют криминальную историю, поэтому не дадут Сосновскому реальную цену. Мы наводили справки: пока на ювелирном рынке такие вещи не появлялись. Впрочем, мы всего не знаем. Сосновский хочет, чтобы прошло время и пыль улеглась, но напрасно он думает, что мы забудем про него и прекратим поиски. |