Онлайн книга «Шпионское счастье»
|
Через минуту появился мужчина лет сорока, он представился Игорем Казаковым. Черноволосый, в темном пиджаке и голубой рубашке. Он носил очки в золотой оправе и эспаньолку с усами, лицо казалось приятным, но каким-то напряженным, будто человеку предстояло выполнить неприятную работу, к которой душа не лежала, но, поскольку он уже здесь, пришел и настроился, — то все доведет до конца. Казаков бросил на стол две тощие папки с бумагами и поставил чашку горячего черного кофе, сел напротив Разина и минуту с интересом разглядывал его, словно экзотического жука. Закончив с этим, открыл папку и, полистав бумажки, сказал приятным баритоном: — Давай знакомиться. Я приехал из Москвы, чтобы с тобой поболтать. Не хочу разводить говорильню и терять время, которого нет. С твоим досье я ознакомился, почти в полном объеме. Занимательное чтение. Кстати, я, как и ты, жил некоторое время в Америке и усвоил их деловые навыки. Когда хочешь заключить хорошую сделку, изложи ее привлекательные и не очень привлекательные стороны, обозначь свои условия. А потом заинтересуй партнера и сделай предложение. Такое, которое устроит обе стороны. Так мы и поступим. Нормально? — Вполне, — кивнул Разин. Казаков не любил разговаривать сидя, он поднялся, повесил пиджак на спинку стула и прошелся по комнате. — Я освежу подробности недалекого прошлого. Итак, советский Гохран, главное хранилище ценностей Советского Союза, еще с середины двадцатых годов вагонами продавал в Америке антиквариат, драгоценности. Например, почти весь ассортимент ювелирной фирмы Фаберже, брошки, кулоны, браслеты. Не самостоятельно, а, разумеется, через доверенных лиц. Позже торговля расширилась. На продажу пошли золотые монеты, пятерки и червонцы царской чеканки, иконы, произведения живописи, мебель, коллекции фарфора, столовое серебро и многое другое. Ты лучше меня знаешь ассортимент. Правильно? — Вроде бы… — Продавали десятилетиями, абы как, оптом и в розницу.Торговля пережила войну и дошла до наших дней. В начале тридцатых годов брошка Фаберже стоила десятку, яйцо Фаберже около пятисот долларов. Это в шестидесятые годы, когда царские побрякушки вошли в моду, цены взлетели. Часть валюты отчисляли конторе, мы использовали доллары на оперативные нужды, агентурную работу и вообще… А что оставалось — на красивую жизнь. Ты ведь тоже копейки до получки не считал, жил на широкую ногу. — Я не воровал, — сказал Разин. — Жил на то, что платила контора. — Правильно, — согласился Казаков. — Контора не хотела довольствоваться крохами, делиться с Внешпосылторгом, Внешторгом, Минфином и другими советскими бюрократами, которые работать не умели. Поэтому Комитет госбезопасности перетряхнул эту порочную практику, стал сам получать из Гохрана ценности, — на давальческой основе, задарма то есть, — и организовали свою торговлишку. После этой комбинации деньжат в конторе заметно прибавилось. И ты в этой игре был не последним человеком. Я ничего не путаю? — Все точно, — кивнул Разин. — По легенде я владел двумя крутыми магазинами в Нью-Йорке, продавал антиквариат. Но выручку не в карман клал, а делал с деньгами, что приказывал Центр. Прежде всего я был разведчиком — нелегалом, а не продавцом женских украшений, позднее — резидентом нелегальной разведки на Восточном побережье. Через меня были организованы успешные операции, о которых в том досье, которое тебе дали почитать, ничего не написано. Дела, которыми я занимался, не рассекретят и через сто лет. Их просто уничтожат. А пепел развеют по ветру. У меня два ордена Боевого Красного знамени, которые я получил в мирное время, и много других государственных наград… А не пара юбилейных медалей. |