Онлайн книга «Шпионское счастье»
|
Казаков прервал рассказ и сказал, что передает слово Сидорину, поскольку именно он по приезде в Нью-Йорк занимался господином Ковачем. Сидорин взял папку, валявшуюся на кровати, встал и шагнул к карте на стене. — Итак, с нашем героем пора познакомиться поближе. Сидорин вынул из папки четыре крупные черно-белые фотографии мужчины лет сорока пяти с густыми вьющимися волосами, темными выразительными глазами, крупным носом и тяжелой челюстью. — Вот он, наш герой, — сказал Сидорин. — Шесть футов роста и двести двадцать фунтов живого веса. Этот флажок, нарисованный на карте, — штаб-квартира Ковача. Тихая улица в Куинсе. Двухэтажный дом, вроде нашего мотеля, только поменьше, и внешних балконов нет. На первом этаже агентство по продаже недвижимости и ломбард. Оба заведения принадлежат Ковачу, — но по бумагам там другие хозяева. В его контору вход отдельный, между ломбардом и агентством по недвижимости есть дверь. Входишь и попадаешь в предбанник: турникет, за ним стол, за которым сидит большой парень с дробовиком. Он спрашивает, к кому вы направляетесь? Если все нормально, гость поднимается по лестнице на второй этаж и упирается в другую металлическую дверь. На стене камера, за дверью еще пара охранников. Резиденция Ковача стоит в глубине двора. Перед ней доходныйдом, квартирки, которые сдают внаем. Сидорин вынул из папки пару фотографий, — дом, в котором обосновался Ковач, выглядел небогатым, давно не знавшим ремонта, на втором этаже во всех окнах жалюзи опущены, наверное, обитатели не любят дневного света или боятся снайперов. — Вокруг Ковача всегда люди, человек пять, — продолжил Сидорин. — Это даже не охрана, а его компаньоны. Ходят, ездят на какие-то встречи, торчат в его кабинете, ужинают в албанских ресторанах, что-то обсуждают. У Ковача дом в Бруклине. Двухэтажный частный дом недалеко от ботанического сада. На ночь там, помимо его подружки, остаются три-четыре охранника, плюс пара собак. Охрана вооружена и, если что, будет стрелять без раздумий. Можно разработать план, расписать, как лучше отодвинуть его друзей, уединиться с Ковачем в укромном месте и задать ему несколько вопросов, однако все варианты, которые я старался придумать, связаны с насилием. Нам понадобится больше сил, больше оружия. Все это можно устроить, но могут быть случайные жертвы, а мы и так уже… И еще одно: разговор с Ковачем может нас разочаровать — в этом главная проблема. Возможно, он ни черта не знает. А то, что знает, давно протухло. Только представьте: мы похищаем Ковача, а он ничего не знает… * * * Сидорин сел на письменный стол, свесил ноги, сделал глоток из стаканчика и сказал. — Но я подумал, что можно подойти к вопросу не в лоб, а обходным путем. С того дня, когда мы в Новом Орлеане чуть не превратились в корм для крокодилов, наши помощники из Нью-Йорка взяли под наблюдение Джона Кавача и его людей, накопилась информация. И вот вывод: на кой черт нам этот Ковач, к которому так трудно подобраться? Может быть, мы пощупаем какого-то парня из его свиты? Подходящий кандидат — некий Зоран Тачи, он этнический албанец, последние тридцать лет живет в Нью-Йорке. Когда-то он женился первый раз, взял фамилию супруги — Стивенс, но для друзей он остался тем же Зораном Тачи, башковитым парнем, который даст сто очков форы любому еврею. Они с Ковачем почти как братья. Не сомневаюсь: Зоран знает столько же, сколько его хозяин, даже больше. Он отвечает за бухгалтерию бизнеса и общие вопросы. Подобраться к Зорану не так уж сложно. |