Онлайн книга «Солдат и пес 2»
|
— Она и рожать больше не хотела… — пригорюнилась Наташа. Глаза у нее сделались на мокром месте. — Если правду говорить, я до сих пор не знаю, чего она хотела. Может, и она сама того не знала… Все это девочка Наташа не успела выяснить, потому что безалаберная мама трагически погибла молодой, чуть за тридцать. В автокатастрофе. Так и осталось навсегда невыясненным, какой черт занес ее в развеселую компанию — одну, без мужа и без дочки. Для нее такое было нормой. Нехорошо так говорить… но это, наверное, оказалось хорошо. Для мужа и для дочки. В той машине погибли все. Четверо. — До сих пор не помню, как ее хоронили… — слезинка пролилась из левого глаза, побежала по щеке. Наташа смахнула кристальную капельку пальцами. — Вообще, как выжгло все. Начала помнить, что через месяц после похорон было. А до того — нет. Я сочувственно покивал: понимаю! Понимал я и то, что нас, вернее, Наташу понесло по волнам памяти… ну ладно, пусть несет, я контроля над ситуацией не ослаблял. Шторы были полузадернуты, в комнате полутень, говорили мы негромко… То есть, на взгляд со стороны, если этот взгляд и был: двое заперлись и затихли. И думай-гадай, чего они там делают… В какую-то узловую точку Наташиной души я попал стопудово. Впечатление было такое, будто она вдруг воспылала желанием рассказать мне всю свою жизнь. Да собственно, так оно и есть: похоже, много лет ей поделиться было не с кем. Муж не годился для разговоров по душам, сын еще не дорос, а тут на тебе — возник человек, которому можно душу излить. Она и пустилась изливать. Отец ее, конечно, смертью жены был сражен, но… Долго царь был неутешен, Но как быть? И он был грешен. Год прошел как сон пустой, Царь женился на другой… Примерно это произошло с Наташиным отцом. Женился. Пошли дети. Девочка-подросток ощутила себя ненужной, брошенной, при том, что мачеха была совсем неплохая тетка… — Вот именно — неплохая! — с силой, с сердцем говорила Наташа, даже разрумянилась. Молодец рядовой Сергеев, разбередил бабу… — Хорошая? Не знаю! Не помню, чтобы она мне улыбнулась, приласкала как-то. Все спокойно, ровно: Наташа, обед на плите… Наташа, в школу собралась?.. Наташа, на тебе двадцать копеек на завтрак… И вообще вся такая невозмутимая, никакая. Не больно красивая, но и ничего… Я вот как-то папу своего хоть и люблю до сих пор, а понять не могу! Ему или такое пламя нужно было как мама моя, или болото, как мачеха… Они так сжились с ней хорошо! И дети уже выросли, братишка женат, сестренка замуж вышла. Оба в нее, такие тихие, никакие… — А ты огонь, стало быть? — Ну а ты не видишь, — сказала она с каким-то даже упреком. — Вижу. Она вздохнула: — Огонь-то, конечно, того… Ушел в воздух. Можно было бы получше его приложить к жизни, да уж как вышло, так вышло. Сама дура, теперь-то понимаю. Наташа выкатилась из родного дома в семнадцать лет, кое-как закончив на тройки школу. Поперлась в областной центр, поступила в кулинарное училище, хотя с таким же успехом могла пойти на курсы водителя трамвая. Или курсы кройки и шитья. Это ей было все равно, учиться и работать не больно хотелось. А грезилось, что уж ее-то, такую яркую, хлесткую, звонкую, шикарную — уж точно найдет принц на белом коне и с алой розой на гербе, что ли… — Между прочим, готовить в этом училище учили так, что я и подумать не могла. Пока борщ нормально не сваришь, будут дрючить как сидорову козу! Без стипендии могли оставить… С меня там семь потов сошло, с дуры. Думала: так, чепуха какая-то… Ага, как же! Зато теперь так сварю, так испеку — пальчики оближешь! |