Книга Солдат и пес. Книга 1, страница 92 – Всеволод Советский, Рафаэль Дамиров, Валерий Гуров

В Светланином распоряжении для приготовления рыбных блюд имелись консервы: скумбрия и ставрида, либо мороженые тушки хека или минтая. Мне лично второй вариант нравился больше. И я отправился на ужин в надежде на жареного минтая.

Заступившие в наряд ходили в столовую вне строя — крохотная привилегия дежурных. Караульные питались у себя в караульном помещении: начкар отправлял обычно парочку посланцев, которые забирали порции на всех и тащили в помещение. Мы же, кинологи, кто сейчас в наряде, могли идти на прием пищи в свободном режиме. Не опоздав, разумеется.

Хорошие бонусы этого дня на Ангелине не кончились! Светлана нынче порадовала меня именно жареной рыбой, правда, хеком, а не минтаем, но это несущественно. И приготовила она это блюдо на славу. Хоть благодарность объявляй!

Что касается гарнира, то здесь дело обстояло похуже. Опять-таки по традиции, если на завтрак в Советской Армии полагалась та или иная каша, то на ужин — картофельное пюре. Вроде бы самый стандартный стандарт, что может быть стереотипнее?.. Но дьявол кроется в деталях, справедливо говорят французы. Картошка бывает разная. Натуральная (реже; к тому же зимой часто мороженая, с раздражающим сладковатым привкусом), а чаще консервированная во всяких видах, вплоть до порошкообразного. Этот полуфабрикат, превращенный в пюре, практически безвкусный, и хотя с голодухиможно есть, конечно, и его, но военнослужащих в/ч 52506 Светлана успела избаловать. А нас сегодня ожидала именно такая пюрешка.

Ну, делать нечего, беда невелика. Не знаю, как другие, а я с отменным аппетитом истребил и хека, и невеселый гарнир, и чаю средней крепости выпил, и хлеба сожрал от пуза. Как раз перед обязательным променадом: проверкой собачьих постов. Прогулка в среднем темпе, самое то, чтобы утряслось все в животе.

Заметно смеркалось. Веяло прохладой… Да что там! Было уже ощутимо холодновато. Я плотно застегнул ватник, подпоясался, примкнул «терракотовый» магазин и пошел.

Фамилии дежурных собаководов вносятся в караульную ведомость, пароль и отзыв нам сообщаются. Сегодня это были «Курск — Орел». Ну и так вот я отправился по маршруту вдоль всего периметра части.

Старался быть очень внимательным. Смотрел во все глаза. Из-за этого обход получился заметно более долгим, чем обычно, к концу маршрута я почувствовал, как устали ноги… Ровно ничего подозрительного, да просто необычного, странного я не обнаружил. При том, что на шестом посту был особенно бдителен, чем даже вызвал некоторое удивление часового, узбека Фархада Пулатова, которого все называли Федей.

— Э! Сергеев! Чего смотрим? Кого видим?

— Да нет, ничего. Вон там, смотрю, угол темный, заросли, ничего не видать.

— А! Я увидим. Твоя пес услишим, лаять будим. Если какая сволочь там сидит, сразу ему пулем, сразу сдохнет!

По-русски Федя выражался, конечно, своеобразно.

— Ладно, — сказал ему я. — Тебе удачи, а я пошел.

Вернувшись, я через окошко КПП взял караульную ведомость, сделал необходимую запись. И в этот самый момент, зябко потирая руки, на КПП вошел Богомилов.

— А, Сергеев! — воскликнул он. — В наряде сегодня? Ну-ну… Что на постах?

— Все нормально. Есть разговор, товарищ лейтенант. Обстоятельный, не на бегу.

— Раз есть, потолкуем… Когда и где?

Договорились на КЖ после отбоя. Самое подходящее место: тепло, можно и чаю попить. И подозрений никаких: дежурный по части должен теоретически в любое место нос сунуть, в каждый закуток. Ну а если кое-кто позволит там себе чайку хлебнуть… Формально этого нельзя, конечно, но грех самый небольшой.