Книга Солдат и пес. Книга 1, страница 49 – Всеволод Советский, Рафаэль Дамиров, Валерий Гуров

Я уже предвкушал короткие, но сладкие минутки отдыха… как нечто странное пролетело по столовой. Точно сумрачное дуновение: встревоженный говорок, изменившиеся лица, совсем другой тон разговоров… Повар в белой куртке, тяжело стуча сапогами, пробежал в посудомойку, крича что-то неразборчивое наряду по кухне. Зинкевич вдруг сорвался с места, выбежал на крыльцо.

Что случилось⁈..

Зинкевич вернулся.

— Взвод, закончить прием пищи! — резко крикнул он. — Выходи строиться.

Гремя стульями, мы поднялись, пошли на выход. Я чуть замешкался, уловил момент, обратился к сержанту:

— Гена, что там стряслось?

Он помолчал секунду. А потом, придвинувшись ко мне, глухо промолвил:

— Убийство.

Слово упало тяжко, как кирпич.

— Ничего себе новости пошли, — сказал я. — Это что, тот самый бригадир?..

— Он самый.

Гена сказал, что сам толком не знает — как говорится, за что купил, за то и продаю. Но он же не один! И выслушав его, и собрав еще слухи-споры-разговоры, пропустив их сквозь сито анализа, я установил достоверный расклад. Это произошло не сразу, но тут нечего соблюдать хронологию.

Он был таков.

Получив приказ, лейтенант Богомилов с шофером рядовым Матвеевым немедля выехали на розыск Афонина. Место жительства было известно, поэтому доехали быстро. Пулей, можно сказать, долетели. Жил бригадир в не очень новом квартале «хрущевок»-трехэтажек, по меркам районного городка вполне приличном. Поднявшись в нужном подъезде на второй этаж, лейтенант позвонил в дверь. Никто не ответил. Он решил постучать. Лупил, видать, увесисто, поскольку открылась соседняя дверь, откуда выглянула сухонькая востроносая бабулька.

— А! — воскликнула она. — Солдат. Явился-не запылился!

— Я, бабушка, офицер, — поправил лейтенант, но старушке это было до плинтуса. Она в погонах и прочей военной фурнитуре не разбиралась.

Зато разбиралась в другом.

Она обстоятельно и толково доложила, что вчера ночью, точнее поздним вечером — часов в одиннадцать, может, в двенадцатом, у нее из-за стены послышался шум. То есть, из квартиры Афонина. Шум нехороший — вот тут-то старушка тонкости просекла четко. Какой-то суетливый, торопливый, и вроде бы голоса. Мужские. Соседка сразу уловила тревожный оттенок в этих звуках. Слышимость в таких квартирах сильная. А потом входная дверь хлопнула, замок щелкнул. И поспешные шаги вниз. Отдаленно стукнула дверь подъезда.

Лейтенант слушал все это, удивляясь бабкиной наблюдательности и напряженно соображая. Попутно выяснил, что к разведенному Николаю ходит «одна зассыха», но вчера была не она, и даже не дружки-собутыльники, которые не часто, но бывают.

— Нет! Это точно не она.

Старушка затруднилась объяснить, почему она уверена, но уверена была на все сто.

— И что-то там было не так, — назидательно подняла она сухонький, похожий на сучок пальчик. — Вот это уж обязательно так! И тишина. Вон, смотри, полдень уже, а у него там тишина непробудная. Уж я-то слышу, как он утром на работу уходит к вам. А туткак вымерли все!

Предпоследнее словечко весомо брякнуло на чашу колеблющихся весов в душе Богомилова. «Устами младенца глаголет истина…» — мелькнула мысль, приравнявшая старушку к младенцу. В общем, допустимо.

— Ну… понятно… — протянул он в раздумчивости. И еще раз решил взвалить на «младенца» должность оракула: — Думаете, дверь надо взломать?