Книга Шурик 1970. Том 2, страница 85 – Петр Алмазный, Юрий Манов

Я посмотрел на себя в зеркало. Костюм — свадебный, черный. Рубашка белая, к загару очень идет. Левый туфель чуть жал. Зина прошлась вокруг, смахнула с костюма щеткой последние ворсинки.

Я посмотрел на часы, было без трех. Вышел на балкон, посмотрел вниз. Министерского транспорта видно не было. Только какой-то автобус стоял у подъезда. Без трех девять я уложил детский альбом в сумку, спустился вниз еще минут пять стоял, как дурак, вертя башкой. Наконец водила автобуса не выдержал, высунулся в дверь и призывно махнул рукой. За мной что, целый автобус прислали? Оказалось — да. И не только за мной. В автобусе сидели какие-то люди в спецовках и рабочих куртках. В своем цивильном костюме я на их фоне я выглядел, как белая ворона. Точнее — черная в стае серых. Что, все на прием к министру?

Водила дернул рычаг, закрывавший дверь, матюгнулся на плохо работавшие дворники, автобус чихнул движком, нехотя завелся, и мы поехали.

Ехали мы не в центр, скорее — наоборот. И ехали долго, в конце — по довольно скверной дороге меж полей и по перелескам. В финале водила одолел несколько опасного вида луж, припарковался около двухэтажного здания со смотровой площадкой на крыше, открыл дверь, буркнул: «Приехали» и пошел куда-то докладывать.

Я вышел, осмотрелся. Автополигон с довольно приличным бетонным покрытием. Вот все у нас так! Скоростной полигон, а дорога к нему — хоть плач. На скоростном участке рядом с блестящими свежей краской новыми «Жигулями» и «Москвичом» стояла моя Букашечка. Даже на своих широких колесах смотрелась она на их фоне бедновато и мелковато. Но все равно, увидев ее, я прям неожиданнодля себя заулыбался.

Отдельно стояли Газ-69, известный мне как «Козел», и более привычный УАЗ — 469, выкрашенный в защитный цвет. Последний был под брезентом, и его сняли, только когда подъехала высокая комиссия. Видно, секретная разработка. Военная техника.

Комиссия, кстати, приехала на трех «Чайках». Я, признаться, залюбовался. Вроде, совсем древняя модель, а какая красота! Правда изрядно заляпанная грязью. За «Чайками» прибыли с десяток «Волг». Почетный, так сказать, эскорт.

У всех пригнанных на тесты машин были подняты капоты. Около Букашки стоял и рассматривал подкапотное пространство высокий человек. Он наклонился, чего-то там под капотом подергал. Подошел к водительской двери, посмотрел, пощупал крышу, заглянул в салон. Повернулся, пальцем позвал к себе человека. Что-то ему сказал.

Тот, почти не замечая луж, подбежал к нам. Спросил:

— Тимофеев кто?

Я поднял руку.

— Тимофеева к министру!

Все ясно, Букашку рассматривал министр общего машиностроения СССР Сергей Александрович Афанасьев собственной персоной. И я вдруг заробел. Ну не видел я еще министров вблизи, разве что по телику.

Министр был весь из себя такой солидный. На пиджаке — четыре ордена Ленина в рядок. Уголки рта резко опущены. Взгляд — прям рентген, словно насквозь видит.

Я подошел, представился. Он долго меня рассматривал, словно просвечивал своим рентгеном.

— Знаешь, как меня промеж собой называют? — спросил вдруг министр.

Я отрицательно мотнул головой.

— Ракетный министр! Знаешь, почему? Я ракеты для страны делаю. Они в космос летают. Знаешь, кто так первым назвал? Берия. Лаврентий Палыч. Я еще министром не был, а он уже назвал. Берия, слышал про такого?